Труд швеи в документальном кино

Рабочий становится объектом наблюдения режиссеров еще на заре появления кинематографа: начиная с «Выхода рабочих с фабрики» 1895 года трудящиеся продолжают становиться героями фильмов. Тема созидательного труда народа находится в центре внимания советских кинодокументалистов, как герой пролетариата, рабочий, появляется и в западных фильмах левых авторов, в ангажированном активистском кино. Предмет работы — труд швеи и его репрезентация в документальном кинематографе. В выборку входят 8 фильмов XXI века, демонстрирующих работу и жизнь швеи в России и за рубежом. При запросе в строке поиска «документальное кино о швее», большая часть подборок включает произведения о гении, творце, модном дизайнере и его философии, где практическая часть деятельности представляется в лучшем свете: переработки, обрезки ткани и монотонный труд не спутники безымянных рабочих, а ступеньки для создания шедевра, там труд портного в сиянии глянцевой, гламурной стороны индустрии приобретает большую ценность. Объектом этого исследования в основном становится другая часть — более социально направленная киноантропология, охватывающая жизнь и быт не столь привилегированных членов модного сообщества. При этом есть градация от наблюдения за почти рабским малооплачиваемым трудом китайских работниц на фабриках до сотрудниц частных ателье (российские «Швея» Лии Гильмутдиновой и «Ателье» Михаила Нилова, зарубежные «Голубой Китай» Миши И. Пеледа, «Бесполезная» Цзя Чжанкэ, «Реальная цена моды» Эндрю Моргана и «Внутри машины Шейн» Элли Робертс). Большая часть подборки сосредоточена именно на труде низшего класса пролетариата или небольших производствах, но для сравнения и углубления анализа в выборку включены фильмы, затрагивающие и «дизайнерскую», более престижную сферу, оттуда как материал берутся моменты с рядовыми сотрудниками, занимающимися ручным трудом (речь о двух лентах: «Кому на Руси шить хорошо» Константина Райха рассказывает о 4 российских дизайнерах, но в сериале демонстрируется их сотрудничество с швеями, актуализируется ценность и значимость ручного труда для реализации фантазийных идей; и «Диор и я» Фредерика Чена, его выделяет из ряда западных кино о великих дизайнерах большая интеграция сотрудников ателье в производство фильма, рассказ о главном герое через призму их взглядов).

Тему можно рассмотреть с нескольких ракурсов: (большая часть сотрудников швейных производств — женщины, за исключением руководящего состава), что дает повод говорить о гендерном перекосе и связанных с этим особенностях труда. Важен социальный аспект: права рабочих, условия труда, роль и позиционирование в обществе, в том числе в контексте индустрии, дискурса критики капитализма и перепроизводства. Еще один пункт, на котором при анализе сделан акцент — граница между личной историей и разговором о социальном слое, потенциальном обезличивании и эксплуатации труда не только на швейном производстве, но и в кино. Рубрикация исследования построена на разделении на три составляющих: «труд», где разбираются повторяющиеся ходы и способы демонстрации работы (обстановка, ручной труд, условия), «личное» (включает в себя отношения дом-работа, их противопоставление и взаимопроникновение, отношения матери и ребенка), и «индустрия», где частные истории выводятся в глобальную плоскость, видны результаты работы и контраст условий производства и потребления вещей, отношение к швеям и их социальная роль. Разделение материала происходит по этим категориям, все выбранные источники были проанализированы для получения такого плана, в каждом разделе соседствуют кадры из разных кинолент, которые позволяют выявить паттерны, схожести и различия.

В большинстве анализируемых фильмов есть кадр с общим планом производства: ровные ряды швейных машин и неразличимых людей за ними. В них доминирует индустриальная эстетика, ритм повторяющихся элементов стоек, балок, ламп и столов.

Часто встречается более близкий план: рабочий за машинкой. Швейная машинка используется как главный атрибут этой специальности, показ работы именно за ней почти обязателен, создается статичная композиция с динамичным элементом в центре (прокладыванием строчки, где все вокруг стоит, кроме движущейся полоски ткани). Похожий по своей природе кадр — взгляд на рабочего сквозь промышленное оборудование, где сидящий за машинкой человек просматривается через стойки машинок, бобины ниток, провода и тросы. Такие кадры поддерживают индустриальную эстетику, визуально заключают человека в рамки темы швейного производства.

Показ специализированной техники помогает формировать впечатление о профессии: сложные многосоставные машины, очевидно, требуют квалификации.

Для фильмов, где рассказ идет о массовом производстве, характерна следующая картина: горы ткани, объемные пятна единообразных деталей, среди которых затерялся человек.

В рецензии на фильм «Юность (Весна)» Ван Бина, критик Антон Долин* описывает похожую картину: «Мы почти не видим на экране готовых изделий — только материю и выкройки. Из них органично рождается жанр „лоскутного одеяла“. Вспоминается „Венера тряпичная“ — скульптура-манифест арте повера, созданная Микеланджело Пистолетто. В ней завораживают не идеальные формы античной богини, а пестрое нагромождение тряпок, на которых отпечатались жизни неидеальных и смертных людей» (Долин А., 2023) Хоть этот комментарий относится не к фильму из моей подборки, описание ощущений от похожего «пейзажа» кажется очень подходящим для «Голубого Китая» Миши И. Пеледа и «Реальной цены моды»Эндрю Моргана. Триптих Ван Бина «Юность», к сожалению, на данный момент отсутствует в открытом доступе, поэтому не включен в перечень основных материалов, но, судя по доступным отрывками, кадрам и рецензиям, сюжеты и приемы во многом пересекаются с другими работами на эту тему.

*признан иноагентом

Собирательный образ швейного цеха после просмотренного можно описать так: большое помещение, заполненное тканями, техникой, холодным белым светом, где среди гигантских объемов человек теряется.

Большая часть работы, за которой наблюдают режиссер и зритель — ручной труд. Несмотря на то, что все заставлено швейными машинами, оверлоками, гладильными станциями и всеми возможными видами современного оборудования, все это нуждается в людских руках, и индустрия моды остается одной из самых требовательных к использованию человеческого ресурса. Обычный потребитель, в том числе зритель, очень часто чувствует большую дистанцию между вещью и ее создателем, объемы и низкие цены производимой одежды заставляют усомниться, что все мелкие операции может выполнять человек, а не машина. В исследуемых фильмах же очень много кадров с демонстрацией монотонного ручного труда. Например, яркий кадр из «Ателье» Нилова: руками с красными ногтями, которые прошивают камуфляж. Эти красные ногти дают сильную индивидуальность этому процессу.

В фильмах о массовом производстве («Голубой Китай», 2005, Миша И. Пелед; «Реальная цена моды», 2015, Эндрю Морган; «Внутри машины Шейн», 2022, Элли Робертс; «Юность (Весна)», 2023, Ван Бин) показано конвейерное производство, где каждый работник занят одним узко-направленным делом: втачиванием молний, обрезкой ниток и т. д. Главные героини «Голубого Китая» работают именно на этих ролях, и в кадре то и дело повторяются эти цикличные, одинаковые процессы.

В фильмах об индивидуальном или премиальном пошиве на ручной труд часто делается акцент. Хотя, как было замечено выше, даже так называемое «машинное производство» требует ручного труда, его восприятие и ценность значительно снижены по сравнению с премиальным сегментом (хотя общий алгоритм действий и порядок операций очень схож: нитки одинаково обрезают и китайские девочки подростки, и дизайнеры-портные в собственном ателье). Один и тот же труд, очень похоже выглядящий в кадре (иногда сложно понять, какое фото относится к работе «потогонного» производства (sweatshop), а какое к премиум «ручной обработке».

Выше продемонстрирована уже более тонкая работа, характерная только для ателье и мастерских премиум сегмента. Цена труда заметна даже в статичных кадрах: по окружению, рукам и общему состоянию людей. Очень по-разному воспринимается этот труд: ухоженные руки, все в украшениях, выполняющие работу в чистой просторной мастерской, и конвейерное производство, где в приоритете скорость, а рабочие недосыпают и недоедают.