В Барселоне уличный фонарь загорается, когда под ним кто-то появляется, и гаснет, стоит человеку уйти. Экономия на этом выходит в тридцать процентов городского счёта за электричество, а сам столб, помимо света, собирает данные о воздухе и шуме, так что попутно служит метеостанцией. Никакой фантастики: обычный фонарь, которому добавили датчик и связь.
Идее шестьдесят лет
Мысль «посчитать» город появилась задолго до интернета. В шестидесятые годы в Лос-Анджелесе работало Бюро анализа сообществ, пытавшееся описать городскую жизнь через данные, и это, пожалуй, была первая попытка такого рода. В восьмидесятые Сингапур учредил Национальный компьютерный совет, из которого позже выросла вся его цифровая политика. Само выражение «умный город» пошло в ход в середине девяностых, когда Амстердам открыл виртуальный «цифровой город» — по нынешним меркам наивный проект, где горожане переписывались в общей сети.
Всерьёз тема разогналась во второй половине двухтысячных: подешевели датчики, а мобильные сети научились их обслуживать. Идея, лежавшая на бумаге сорок лет, вдруг стала дешевле, чем стройка.
Барселона взялась первой
Город взялся за технологии в начале двухтысячных, выбираясь из экономического застоя, и сегодня там больше сотни таких проектов.
Мусорные баки сообщают диспетчеру, что заполнились, поэтому машина едет к полному баку и не объезжает пустые по бумажному графику. Датчики следят за дождём и влажностью и решают, сколько воды нужно паркам, — в городе, где летом воду экономят всерьёз, это не мелочь. Семьдесят тысяч пожилых людей и людей с инвалидностью подключены к городской службе телеухода, которая сама связывается с ними и проверяет, всё ли в порядке.
Все эти потоки стекаются в одну платформу, куда приходят данные и с сенсорной сети, и из городских информационных систем, и даже из соцсетей. Замысел в том, чтобы задачу, которая раньше висела между тремя департаментами и потому не решалась вовсе, стало видно.
Многие страны занимаются тем же: Сингапур управляет транспортом через связанную сеть светофоров и камер, Лондон подстраивает освещение под ситуацию, Дублин расставил датчики воздуха и уровня воды.
Зачем это понадобилось
Городов становится больше, а трубы и провода в них стареют. Сейчас в городах живёт 55% населения планеты, к 2050 году будет 68%, и всё это ляжет на сети, которые проектировали под другие нагрузки. Денег на полную замену нет ни у одного города мира.
Технологии дают обходной путь. Вместо того чтобы менять трубу, на неё вешают датчик и чинят до аварии. Вместо расширения дороги переписывают режим светофоров. Выходит дешевле, быстрее и почти без стройки, а значит, без перекрытых улиц и разгневанных жителей.
Кроме того, умное освещение окупается за несколько лет само, без дотаций. Точный полив экономит воду там, где её не хватает. Вывоз мусора перестаёт зависеть от расписания, составленного в прошлом десятилетии.
Почему всё идёт медленнее обещанного
По оценке компании McKinsey, около семидесяти процентов проектов умного города сталкиваются с задержками, и техника тут ни при чём. Департаменты действуют порознь, данные лежат в разных системах, и за целое не отвечает никто.
Второе препятствие — деньги: датчик стоит копейки, а замена всей сети освещения обходится в сотни миллионов. Третье — люди: чтобы система приносила пользу, кто-то должен читать её данные и принимать по ним решения, а таких сотрудников в мэриях мало. Четвёртое — безопасность: датчик, управляющий светофором, это вход в городскую систему, и чем плотнее сеть, тем больше таких входов.
Чем это оборачивается для жителя
Умный город, на самом деле, выглядит не так впечатляюще, как показывали в фильмах про будущее. Он выглядит как комфорт и автоматизация: фонарь, который включился вовремя, автобус, пришедший по расписанию, и мусорный бак, не переполнившийся к выходным. Рендеры с голограммами над проспектами к делу отношения не имеют.
Однако есть и обратная сторона. Чем плотнее сеть датчиков, тем подробнее город знает, где вы находитесь и куда идёте: камера, считающая поток пешеходов, технически способна увидеть и запомнить конкретного пешехода. Разговор о том, кому принадлежат эти данные, сколько их хранят и кто имеет к ним доступ, нигде пока не проводится, а инфраструктуру ставят уже сейчас.
