Роли

В этой главе речь идёт не столько о теле, сколько о том, какие роли «навешиваются» на него. Женщине предлагается не просто быть «женственной», а жить внутри заранее прописанных сценариев: любящая жена и мать, удобная хозяйка, выносливая работница и «хорошая девочка». Эти роли подаются как естественные и нормальные, но фактически они фиксируют, что женщина должна чувствовать, как себя вести и чем жертвовать.

Тема «Дом» посвящена тому, как в искусстве проявляется навязанная женщине роль внутри семейного и домашнего сценария. Через образы невесты, «хорошей жены», хранительницы отношений и «опоры» для других рассматривается, как на женщину возлагается ответственность за любовь, быт, эмоции и стабильность.

В работе «Памяти бедной Лизы» ФНО возвращаются к образу Лизы как «правильной» чувствительной девушки, чья жизнь целиком завязана на любви и ожидании мужчины. Пространство её существования — дом, берег, усадьба — замкнуто и почти не меняется, и именно в этих границах от неё ждут верности и готовности раствориться в чувствax. Дом здесь задаёт рамки роли, в которой женщина должна беречь отношения и не иметь собственной траектории. Через этот сюжет художницы показывают, как романтический канон превращает домашнее пространство в место жёсткого контроля над женской судьбой.

В перформансе «Три матери и хор» художницы выстраивают образ женского сообщества, в котором личный опыт материнства становится предметом публичного высказывания. Три матери, стоящие в центре, произносят вслух свои жалобы и тревоги, связанные с ежедневными материнскими заботами, превращая частное утомление в коллективно распознаваемый опыт. Хор, окружающий их, резонирует с этим голосом, усиливая эффект общности и солидарности.

Перформанс «Грязь» группы «Нежные бабы» исследует женскую долю через связь женского тела с землёй. Опираясь на свадебный обряд Куршской косы, художницы в белых платьях погружаются в грязь, актуализируя образ невесты, прощающейся с матерью-землёй. Этот жест одновременно разоблачает романтический миф о «вечной невесте» и подчёркивает, что женская жизнь в традиционной культуре связана с жертвой, тяжёлым трудом и размыванием границ между чистым и нечистым.

В работе «Искусство плетения кос» группа «Нежные бабы» обращается к привычному и «мягкому» женскому ритуалу — уходу за волосами. Плетение кос здесь — не просто эстетика и не жест заботы, а способ показать, как через тело и внешний вид девочки передаётся и закрепляется её социальная роль. Косы становятся знаком «правильной» и управляемой женственности: волосы нужно расчесать, пригладить, уложить, подчинить, так же как и саму девочку — вписать в ожидаемый образ дочери, невесты, будущей жены.

Работа «Каждая девочка мечтает о свадебном платье?» исследует, как девочку с детства приучают к сценарию «нормальной» женской жизни через фразу-штамп о «мечте» о свадьбе. Вышивка и формат «домашнего» текстиля фиксируют этот сценарий как часть повседневного воспитания, а вопросительный знак в названии подрывает миф о свадебном платье как универсальной женской мечте, предлагая увидеть в нём навязанный гендерный стереотип, а не личное желание.

В подтеме «Труд» речь идёт о роли женщины как бесконечного ресурса работы — физической, домашней и эмоциональной. От неё ожидают, что она будет поддерживать быт, заботиться о других и при этом не называть всё это трудом, а воспринимать как естественное проявление любви и характера. Художницы, внесенные в данную главу, выносят эту невидимую занятость на поверхность: в их работах повторяющиеся действия показываются как тяжёлый и социально заниженный по значимости труд.

Традиционная техника вышивки становится метафорой невидимого домашнего труда, который в обществе по-прежнему считают «естественной» женской обязанностью. Как и бытовая работа, не оставляющая заметных следов, вышивки выполнены нитью в тон ткани и почти сливаются с фоном. Их монотонный орнамент отражает однообразие и обесцененность этого труда, а малый формат подчёркивает его низкий социальный статус.

В проекте «Бетонные бабы» Марина Дьяконова создаёт монументальные фигуры, напоминающие архаичные силуэты женщин в тяжёлых рабочих робах. Эти драпированные формы колеблются между мистическим и бытовым: они похожи то на призраков трудового прошлого, то на сушащееся бельё или безликие тела, оставленные «на балконе». В их парадоксальной лёгкости возникает и царственный оттенок — как в старинных коронационных изображениях, где облачения висят на невидимой фигуре. Изнутри доносится глухой звук: в скульптуры встроена аудиодорожка о женском труде, созданная саунд-художницей Кирой Дьяконовой, что превращает эти фантомные формы в носителей памяти о многослойном и часто незримом женском опыте.