По духу лавкрафтовские игры

Когда речь заходит о Лавкрафте обычно подразумевается характерный для него космицизм, идеи о хрупкость человечества и возможном упадке западной цивилизации. Игра древних богов и потусторонних сущностей столь сложна и велика, что в ней нет места ни индивидуализму ни подвигам.

Именно эти принципы имеют фундаментальное значение для игр, которые можно назвать лавкрафтовскими по духу. Они могут не задействовать узнаваемые образы, не ссылаться на мифологию и даже визуально не напоминать классический «лавкрафтовский» хоррор, но они обязательно разделяют с ним ключевые темы и философские установки.

В некоторых играх враги, содержащие в себе иконографию лавкрафтовского мифа, а следовательно — выглядящие как нечто хтоническое и неописуемое подаются как мишени или болванчики, которых нужно перестрелять одного за другим. Игра не ощущается как лавкрафтовское произведение, поскольку для этого нужны не только визуальные, но и смысловые элементы.

Мир Лавкрафта не подразумевает существования воли человека или его внутренней уникальности, напротив, действующие в нем герои — это случайные свидетели столкновения с силами, настолько древними и непостижимыми, что личные качества перестают иметь какое-либо значение.

В Darkest Dungeon смерть игровых персонажей перманентна. Люди в Darkest Dungeon — не более чем ресурс. Это показывает насколько незначительную роль играет человек в космических масштабах. Визуально это подчеркивается тем, что глаза персонажей скрыты черными тенями, что как бы говорит нам: это не герой, а обычный наемник.

Такое же обезличивание можно встретить в Hunt: Showdown 1896. Каждый раз когда вы нанимаете "бесплатного" охотника у него будет новое имя и внешность, а при смерти игрок потеряет его и все его снаряжение навсегда.

Помимо этого в Hunt: Showdown 1896 есть Скульптор — жуткое существо из другого измерения, которое является основным источником сверхъестественных событий в мире игры. Никто не знает намерения или цели Скульптора, его нельзя увидеть в игре, остается лишь по крупицам собирать информацию о нем. Чем не лавкрафтовское божество?

В кинематографе жёлтый цвет порой воспринимается как знак смерти и увядания. Природа в буквальном смысле умирает с желтым цветом: засохшие растения желтеют, а человеческое тело после смерти приобретает желтоватый оттенок — кровь стекает вниз, кожа бледнеет, становится тусклой.

В отличие от зеленого, уже ставшего устоявшимся иконографическим признаком лавкрафтовского произведения, желтый используется куда реже и более точечно. Корнями это уходит к «Королю в жёлтом» Роберта Уильяма Чемберса — сборнике рассказов, предположительно оказавшем на Лавкрафта значительное влияние.

В Bloodborne желтый цвет исходящий от Мозга Менсиса буквально сводит персонажа с ума.

Игра Blackshard, выпущенная в 2025 году французскими разработчиками Redlock Studio, позаимствовала у «Короля в желтом» концепцию серии Знаков и царство под названием Каркоза, залитом желтым светом.

В Elden Ring по жёлтому цвету можно сразу понять, что заклинание, враг или босс связаны с пламенем безумия.