Марсианский кризис и появление Архистратигов

В истории немало фотографий, с которых можно начинать отсчёт новой эпохи — например, «Знамя Победы над Рейхстагом». Отсчёт нашей эпохи можно начать вот с этой поистине исторической фотографии. Она была сделана через систему тепловой визуализации нового, на тот момент, корабля класса «Титан». На снимке мы видим планету Марс, вверху, в стыковочной сетке, подсвечены двигатели корабля, имя которого сегодня знает каждый, — «Вороной». А слева от центра — большие тепловые пятна: это горит база «Прометей». Сейчас немало тех, кто критикует решения тогдашнего Архистратига Лавра Георгиевича. Но то, что его действия привели к переделу мира и положили начало новой межпланетной, а впоследствии и межзвёздной политике, является неоспоримым фактом. Итак, сегодня мы разберёмся, что же в действительности случилось на Марсе 8 августа в далёком 2051 году и к чему это привело. Однако для понимания исторического процесса нам нужно начать нашу историю в конце XIX века.

Лето 1897 года на юго-востоке Англии выдалось совершенно обычным. В городке Олдершот в парк своего поместья вышел седой джентльмен в костюме и цилиндре и направился к стоявшим там же кинокамере и артиллерийскому лафету, на котором было смонтировано нечто, напоминающее пушку. Несмотря на свой возраст, джентльмен лихо сел за лафет, зажал гашетку, и устройство начало производить выстрелы один за другим — без перезарядки. Этого джентльмена звали Хайрем Стивенс Максим, а устройство, которым он так ловко орудовал, был пулемёт. Под впечатлением от этого изобретения Норман Энджелл в своей книге «Великая иллюзия» писал, что большая война попросту невозможна: ведь победитель пострадает от неё так же, как и проигравший, а потери от пулемётного огня могут быть столь ужасны, что ни один сумасшедший не решится развязать войну с цивилизованными нациями. Но, как говорится, было гладко на бумаге, да забыли про овраги — а именно про человеческую алчность, гордыню и упрямство в самом худшем смысле этих слов. Через девять лет после публикации книги Энджелла началась Великая, как её тогда называли, война, которая должна была положить конец всем остальным; позже её назовут Первой мировой. За ней последует Вторая, унёсшая ещё больше жизней, а за ней — бесчисленные локальные конфликты. Позже появятся книги о ядерном оружии, в которых будет говориться, что большая война невозможна, однако никто не вспомнит, что в 1914 году такую войну должен был предотвратить обычный пулемёт. Сейчас нам, в нашем XXIII веке с его космическими флотами и орбитальными лазерами, просто смешно слышать о том, что стратег мог существовать отдельно от армии или флота и что тогда, в XX веке, мир могли сохранить пулемёт и ядерное оружие. Однако он всё-таки был сохранён, и повод для его сохранения оказался даже не на Земле, а на далёкой и в то время ещё пустынной орбите Марса.

Установившаяся к середине XXI века биполярная система мировых отношений и последующий мирный договор фактически превратили армии государств в силы самообороны — как в Японии после Второй мировой войны. Подобные изменения, мягко говоря, пришлись не по нраву некоторым тогдашним генералам, и многие из них ушли в новую, стремительно развивавшуюся отрасль, где требовались выносливые и дисциплинированные люди — в космический флот. В сентябре 2041 года из Атлантического флота Восточного союза на службу во флот космический, на грузовой корабль «Ретивый» был переведён связист Громов Лавр Георгиевич. Никто тогда не мог предположить, что этот уже немолодой человек сыграет ключевую роль в земной космической экспансии и положит начало новому направлению в международных, а позже и межзвёздных отношениях, став первым космическим Архистратигом. С наступлением эры высокоскоростной связи казалось, что время, необходимое для принятия государственных решений и определения стратегических задач, сократилось до считаных минут. Так думали и на Земле, поэтому, хотя в космической эскадре имелись командиры экипажей и кораблей, все ключевые решения принимались только на Земле. Вольности в космосе не допускались. Всё изменил Марсианский кризис.

7 августа 2051 года Марс находился на максимальном удалении от Земли. Сигналу требовалось до получаса, чтобы добраться от одной планеты до другой — и это без учёта пылевых облаков и скоплений космического мусора, рассеявших трансляции и превращавших их в белый шум. Именно в этот день недовольные условиями труда шахтёры подняли восстание: дождавшись пылевой бури, они перебили часть охраны, другую взяли в заложники и объявили о независимости.

Буря мешала передаче сообщений на Землю, однако на орбите находилась небольшая группа кораблей, занимавшаяся снабжением — именно она уловила слабый сигнал и передала его дальше. Будучи связистом, Лавр Георгиевич понимал: ответа с Земли придётся ждать не менее двух часов, а в стремительно меняющейся обстановке мятежа каждая минута была на счету. Пока восставшие не успели укрепить оборону, необходимо было действовать. Понимали это и сами шахтёры, но из-за бури не знали точного положения орбитальных кораблей. Лавр Георгиевич, в свою очередь, не имел достоверных данных о том, что происходит на поверхности. В этой атмосфере неопределённости началась гонка — кто первым обнаружит противника и нанесёт удар. Вышло так, что первыми оказались шахтёры. С поверхности планеты наблюдать за орбитальными кораблями проще, чем с корабля — за тем, что происходит на планете. Поэтому, как только буря ослабла и небо над Марсом прояснилось, восставшие сразу определили координаты кораблей. На Марс часто падали астероиды, фрагменты руды и космический мусор, поэтому для защиты от подобных угроз на Прометее имелась ионная артиллерия. Мощный энергетический пучок взрывался при соприкосновении с объектом, уничтожая его или изменяя траекторию. У бунтовщиков таким образом оказалось даже оружие самообороны. Орбитальные же корабли не имели ничего подобного — по договору о «мирном космосе» им запрещалось нести какое-либо вооружение. Однако в их грузовых отсеках находились тонны марсианской породы, содержащей аресит — минерал, выделяющий огромное количество энергии при термической обработке. Лавр Георгиевич знал это и в его голове уже созрел план.

После первых выстрелов кораблям приказали рассредоточиться. Рассеивание снизило эффективность обстрела, но из-за орбитального мусора и обломков связь ухудшилась. Тогда Лавр Георгиевич распорядился принести запасную фару, вышел на мостик и начал отдавать приказы с помощью сигнальной азбуки. Этот архаичный способ передачи информации оказался весьма кстати: корабли видели друг друга визуально, но не слышали из-за помех. К тому же среди экипажей было немало бывших военных, знавших сигналы наизусть, поэтому команды выполнялись точно и быстро. Через несколько часов орбитальная группа вышла на позиции у жизненно важных систем Прометея. Тогда Лавр Георгиевич смог установить связь с руководителями восстания и выслушал их требования. Политика его мало интересовала, однако он прекрасно понимал: провозглашённая шахтёрская автономия приведёт к энергетическому кризису на Земле, сделав её зависимой от Марса. Не согласившись с ультиматумом, он включил сигнальную фару и вновь вышел на мостик. Командиры кораблей, заметив зелёный свет на флагмане, открыли грузовые шлюзы, и тысячи тонн аресита устремились вниз. Даже небольшого трения о редкую атмосферу Марса хватило, чтобы минерал нагрелся.

Взрыв, прогремевший над Прометеем, был виден даже с орбиты. Он обрушил шахты и заволок небо густой пылью. Большинство мятежников погибло мгновенно, остальные, под страхом смерти, капитулировали в обмен на обещание сохранить им жизнь. Примерно в то же время с Земли пришла радиограмма с приказом оставаться на орбите и ждать дальнейших инструкций — но было уже поздно. Лавр Георгиевич отправил отчёт, подобрал выживших и направился домой.

На Земле его встречали по-разному: одни считали героем, спасшим мир от энергетического коллапса, другие — палачом, который похоронил заживо обычных рабочих. Даже сейчас его решения вызывают споры, но ясно одно: именно он положил начало новой эпохе космической политики и открыл миру должность Архистратига. По возвращении ему вручили орден — Зелёную звезду. Политики и бизнесмены поняли, что он не только спас их от кризиса и многотриллионных убытков, но и поставил перед ними главный вопрос: кто будет защищать их интересы на других планетах, где связь с Землёй медленна или вовсе отсутствует, и кто примет решение в их пользу? Так, почти единогласно, и Западный альянс, и Восточный союз постановили назначать не просто командиров кораблей, а официальных представителей государств на дальних орбитах.

Так, почти одновременно, Западный Альянс и Восточный Союз начали составлять регламенты и планы действий на случай внештатных ситуаций — будь то медленная связь или её полное отсутствие. Параллельно корабли обеих коалиций начали оснащать курсовым вооружением и башенными установками, а также подыскивать подходящих кандидатов на должности архистратигов.

Лавр Георгиевич, хоть и помог всей Земле решить марсианский вопрос, не устроил тех, кто сидел в красивых кабинетах. У них уже были собственные кандидатуры на столь ответственную и прибыльную должность. Опыт в управлении корабельными соединениями или даже военная служба могли и не учитываться — главным было, чтобы кандидат разделял курс правящей элиты. А потому первого Архистратига оставили на Земле, заставив заниматься бумажной работой, и впоследствии всё дальше отодвигали от реальных политических решений и руководства космическими силами. И вот, в апреле 2052 года, эта казалось бы «безотказная» система дала сбой.

Доля Западного Альянса в добыче аресита на самом Марсе была существенно выше, чем у Восточного Союза. Это вынудило Союз сосредоточить усилия на поиске и разработке месторождений на других объектах Солнечной системы — в основном на Фобосе и Деймосе. Небольшие залежи столь ценного минерала были также обнаружены на спутниках Юпитера, Европе и Ио. Такое распределение сил определило и стратегию развития флотов. Альянс сделал ставку на размер и мощь своих кораблей, которым предстояло перевозить огромные объёмы грузов с Марса. Союз же, напротив, ориентировался на скорость и манёвренность, ведь крупному судну куда сложнее пристыковаться к малому спутнику или эффективно проводить геологоразведку на нестабильных орбитах.

3 апреля 2052 года политические отношения между Союзом и Альянсом на земле обострились. Якоб Юрген, архистратиг сил орбитальной обороны Альянса, пристально следил за новостными сводками. Поскольку свою должность он получил благодаря «выдающимся» связям, а не выдающимся стратегическим способностям, у него созрел план: блокировать марсианскую орбиту для кораблей Союза. Официальной версией до сих пор считается, что это было его личное решение. Однако достоверно известно, что о готовящейся акции заранее были осведомлены многие политики Альянса и даже тогдашний президент. Уже 12 апреля корабли под командованием Юргена начали останавливать все грузовые суда, следующие под радиопозывными Восточного Союза.