Кто озеленяет город: короткая биография дерева под вашим окном

Первое, что стоит усвоить: единого «садовника Москвы» не существует, зелень поделена между ведомствами, как земля между соседями. Что и где сажать, определяет Департамент природопользования и охраны окружающей среды, его дендрологи составляют списки рекомендованных пород и следят за состоянием деревьев. Сам посадочный материал, от рассады до хвойных, выращивает ГБУ «Озеленение», подчинённое уже другому департаменту, жилищно-коммунальному. А ухаживают за посаженным третьи руки: за деревьями вдоль улиц отвечает «Автодороги», за дворовыми — «Жилищник». Схема посадки по каждому адресу отдельно согласуется с «Мосгоргеотрестом», чтобы корни не сошлись в поединке с подземными коммуникациями.Из этого разделения растёт главная претензия критиков городской зелени. Специалисты вроде дендролога Игоря Сафиуллина годами повторяют одну мысль: посадить дерево — это полпроцента дела, всё остальное происходит потом, годами ухода, обрезки и лечения, а система, где сажает один, а ухаживает другой, эту преемственность теряет. Мысль неудобная и отрезвляющая: красивая цифра «высадили миллион деревьев» сама по себе не значит ничего, пока не известно, сколько из них дожило до взрослого возраста.

Породы при этом эволюционируют вместе с наукой. Классический вяз, например, уязвим для голландской болезни, выкашивающей эти деревья по всей Европе, поэтому в городе всё чаще сажают устойчивый сорт «резиста», выведенный специально под городские мучения. Отдельная история — дворовое озеленение по заявкам жителей: горожане подают в департамент заявку на свой двор, выбирают породы из списка, и если посадить желаемое нельзя, эксперты правят схему и объясняют почему. То есть теоретически дерево под вашим окном можете выбрать и вы сами, просто мало кто знает, что такая опция есть.

Ни одно московское дерево не оболгано так, как тополь, и разбираться в его истории — почти детективное удовольствие. Массово тополя пришли в город после войны, с 1946 года: облик Москвы нужно было восстанавливать быстро, а тополь для этого идеален. Растёт как на дрожжах, чуть ли не по два метра в год, чистит воздух лучше почти всех деревьев средней полосы, неприхотлив и дёшев. Дендрологи предложили тополь бальзамический, программу озеленения утвердили на самом верху, и тополя пошли победным маршем по стране.Дальше начинается легенда, которую вам наверняка рассказывали. Тополь двудомный: мужские деревья дают только пыльцу, пух с семенами летит с женских. Сажать собирались одни мужские экземпляры, но что-то пошло не так, город заполонил пух, и родилось красивое объяснение: деревья, мол, сменили пол. От недосмотра, от одиночества, от тоски — версий много, и звучат они убедительно, потому что растения правда иногда меняют пол.

Пуха, кстати, год от года меньше, и не потому что тополя вырубают под корень. Старые деревья заменяют новыми, выведенными стерильными или мужскими сортами, которые не пушат, вроде тополя берлинского. А переросшие экземпляры кронируют, ту самую радикальную обрезку до столбов с обрубками вы видели во дворах. После неё дерево года четыре не даёт пуха, хотя дендрологи спорят, лечение это или отложенная проблема: новые побеги на старом стволе со временем становятся тяжёлыми и держатся хуже.Тополь вообще обрастает мифами быстрее, чем пухом. Свежая городская байка уверяет, что по улицам Москвы теперь ездят маленькие роботы-пухососы, которые сами катаются по обочинам и всасывают пух. Робот пока живёт только в телеграм-каналах, но показательно, что через семьдесят лет после легенды о деревьях, сменивших пол, горожане всё ещё сочиняют про тополь сказки, просто теперь с искусственным интеллектом вместо ботаники.

Последний осмотр дал картину, которую власти считают хорошей, а критики тревожной. Здоровы или почти здоровы 94 процента деревьев, лучше всех себя чувствуют клёны остролистные, ели, лиственницы, сосны и берёзы. Слабее держатся старые тополя, те самые послевоенные, которым перевалило за пятьдесят. Выходит настоящий портрет московской зелени: город стоит зелёный во многом благодаря деревьям, посаженным три поколения назад, а что вырастет им на смену, каждый раз заново зависит от того, кто выберет саженец, посадит его и потом за ним присмотрит.