«Несмотря на то, что розовый цвет часто встречается в природе, в европейской культуре он был редкостью вплоть до XIV века: ни в живописи, ни в одежде, ни в быту он почти не использовался. Все изменилось с началом импорта в Европу экзотического красителя — фернамбукового дерева, а позже — с развитием флористики: только в XVIII веке удалось вывести сорта роз действительно розового цвета. Именно тогда цвет и получил своё имя от названия цветка.» [1]
Мишеля Пастуро. «Розовый. История цвета». Аннотация
Концепция
Розовый цвет — обыденный? Мы видим его повсюду: в одежде, рекламе, интерьере. Кажется, что он всегда был просто милым, девчачьим, немного несерьёзным. Но если всмотреться в историю живописи, оказывается, что розовый — настоящий бунтарь. За два века он успел побыть цветом чистой любви и фальшивой слащавости, мистической тайны и цирковой меланхолии, революционной надежды и голливудского гламура, а под конец — и вовсе криком о боли.
Картина «Девушка в розовом платье» первая половина XX века. Ласло Ханужик
Прежде чем стать цветом романтических грез, розовый пережил период наивысшей популярности и игривости в эпоху рококо. К концу XVIII века сформировалась сложная лексика для описания его оттенков. В живописи рококо розовый был цветом обнаженной плоти, юности, галантных сцен и пасторальной неги. Это был «цвет плоти», чувственный и декоративный.
Орест Адамович Кипренский — Автопортрет. 1828.
Рождение новой моды
Роман Иоганна Вольфганга Гёте «Страдания юного Вертера» (1774) спровоцировал культурный феномен «вертеромании»: европейская молодежь подражала костюму героев не только в жизни, но и требовала этого от искусства.
Вильгельм Амберг — Чтение романа Гёте «Страдания юного Вертера». (1822-1899)
Внимание художников и заказчиц приковано к сцене первой встречи Вертера с Лоттой: «...стройную, среднего роста девушку в простеньком белом платье с розовыми бантами на груди и на рукавах».
В описании используется не «светло-красный», а именно blassrot — «бледно-розовый». Вслед за литературой в живописи ампира и раннего романтизма закрепляется визуальный канон: портрет дамы в белом платье с розовым поясом, бантом или лентой. Художники стремились передать не столько индивидуальность модели, сколько её принадлежность к новому типу — «прекрасной дамы» мечтательной, нежной и чистой.
Лувр — ЭНГР ЖАН ОГЮСТ ДОМИНИК — Мадам Панкук 1811.//Элизабет Виже-Лебрен. Портрет мадам Дю Барри. 1789
Между нежностью и слащавостью
Уже в первой половине XIX века розовый цвет приобретает двойственную репутацию. Восхищение «чистой» красотой у одних художников у других превращается в поверхностную манерность.
Волков Адриан (1827-1873) Прерванное обручение 1860
Розовый цвет утрачивает связь с подлинным чувством и превращается в символ фальшивой идеализации, в «академический штамп». Это предвестие того кризиса, который постигнет «слащавую действительность» в реалистической живописи второй половины века.
Генрих Ипполитович Семирадский — Танец среди мечей 1881.
Картина «Жнецы», Алексей Венецианов 1820
Символизм и новая чувственность
Ключевым событием, закрепившим за розовым цветом статус символистского знака, стала выставка «Алая роза», открывшаяся 27 апреля 1904 года в колонном зале Саратовского Дворянского собрания. На выставке экспонировались работы признанных мастеров — Михаила Врубеля и Виктора Борисова-Мусатова, чьё творчество стало главным ориентиром для молодых символистов. Именно через их живопись розовый цвет наполнился мистическим, декадентским звучанием.
«Девочка на фоне персидского ковра» — картина русского художника Михаила Врубеля. 1886 год.
Розовый здесь — не цвет невинности, а цвет пограничного состояния между жизнью и смертью, чувственностью и гибелью. Показательно, что именно с 1886 года у Врубеля появляются его знаменитые «синие, лиловые, золотые, тёмно-вишнёвые, дымно-розовые» тона . Розовый становится частью сложного, мистического колорита, который позже вдохновит целое поколение символистов.
Виктор Борисов-Мусатов. «Водоём» (1902)
«Розовый период» Пикассо и мир цирка
В отличие от более ранних периодов, где розовый был лишь деталью костюма или фона, у Пикассо он становится тотальной живописной средой — особым миром со своей драматургией.
Пабло Пикассо. «Акробат и молодой Арлекин» (1905) // Пабло Пикассо. «Девочка на шаре» (1905)
Розовый цвет приобретает драматическую функцию — он не маскирует трагедию, а придаёт ей особое, щемящее звучание. Это цвет не счастья, а хрупкости, балансирования на грани.
Пабло Пикассо. «Семья акробатов с обезьяной» (1905)
Цвет не просто доминирует в палитре, а становится философской основой целого этапа. На смену сумрачным, по-испански жестким образам «голубого периода» приходит «розовый период», который характеризуется более жизнерадостными тонами — охристыми и розовыми.
Пабло Пикассо, Семейство комедиантов (1905)
Революции и розовый оттенок
