К концу XIX века американская культура вступает в эпоху стремительной урбанизации и технологического прогресса, что приводит к переосмыслению самого понятия «дом». Приватность, прежде ассоциировавшаяся с аристократической исключительностью, становится нормой нового среднего класса. Америка этого времени активно формирует идеал domestic comfort — дома как опоры и пространства восстановления после фабричного, офисного или торгового труда. Приватность здесь уже не демонстрирует статус, а выражает личную автономию, индивидуальность, рациональность и, в конечном счёте, — национальный характер.
Нью-Йорк, США, вторая половина 19-го века
Мужская домашняя одежда становится выразителем этих перемен. Если в Европе халаты оставались символом утончённого досуга, то в Америке они постепенно теряют церемониальность, трансформируясь в предмет повседневного обихода. На смену шелку и бархату приходят хлопок, фланель, трикотаж — демократичные материалы, соответствующие духу времени. Появление массового производства, почтовых каталогов и рекламы в журналах превращает одежду для дома в часть визуальной экономики: теперь она не только продаётся, но и визуально кодирует понятие «нормальной» мужественности — спокойной, надёжной, семейной.
Социальный контекст: приватность и американский средний класс
Американская приватность формируется в рамках идеологии «The Cult of Domesticity», унаследованной от викторианской морали, но переосмысленной в духе индустриальной демократии.
В отличие от Европы, где приватность долгое время оставалась привилегией аристократии, в США высшие слои — промышленники, владельцы железных дорог, финансовые династии — формируют собственную версию «домашней роскоши». Их быт, особенно на рубеже XIX–XX веков, во многом наследует европейские модели, но существует в условиях быстро растущего капиталистического общества. Этот период, который историки связывают с «Gilded Age», показывает, как роскошные интерьеры, частные библиотеки, курительные комнаты и парадные гостиные становятся не знаком наследственности, а символом быстрого, «нового» богатства. Именно эти элиты передают идею приватности следующему поколению — будущему среднему классу, который начинает подражать им, но ищет более функциональные формы комфорта.
// А. Х. Фолсом, Спальня, поместье Лайман, Уолтем, Массачусетс, 1884 г. Предоставлено организацией Historic New England.
Викторианская гостиная. Америка, 1890-1900. Фотография без даты и без авторства
Спальня, кабинет и гостиная президента Гаррисона, Америка 1893
Во второй половине XIX века развитие железных дорог, электричества, телефонной связи и массового жилья создаёт новые условия городской жизни. Возникает класс «белых воротничков» — служащих, банковских работников, инженеров — у которых появляется досуг, но и необходимость подчеркнуть свою «респектабельность».
«American homes and gardens», сентябрь 1907 г.
На этом этапе приватность проходит важный процесс демократизации: модели поведения, ранее присущие богатым семьям «позолоченного века», начинают восприниматься как желательный стандарт для более широких слоёв общества. Домашний интерьер и одежда перестают быть знаками статуса по происхождению — они становятся инструментами социальной самопрезентации. То, что ещё недавно отличало элиту, превращается в нормативный образ жизни «правильного» горожанина.
Исторический бунгало «Stickley» 1910 года в Портленде в рамках экскурсии по домам. Публикация журнала «The Oregonian», 2014
1920-е. Архив Hulton. Getty Images // 1920-е. Национальная библиотека Новой Зеландии на The Commons // 1920-е. Архив Hulton. Getty Images // 1930-е. Х. Армстронг Робертс. Getty Images
Именно в этот период оформляется американский дом как отдельный социокультурный институт. Архитектурное движение Arts and Crafts (во главе с Густавом Стикли) пропагандирует идею простоты, ручного труда, естественных материалов и гармонии между интерьером и личностью.
Кадр из фильма «Густав Стикли: американский ремесленник». Стратфорд, 2021
Журнал The Craftsman (1901–1916), издаваемый Стикли, публикует чертежи домов, мебельные схемы и иллюстрации, где мужчина представлен не как аристократ, а как ремесленник, мыслитель, хозяин своего пространства.
Первый выпуск ''The Craftsman''. Октябрь, 1901 // Выпуск ''The Craftsman''. Февраль, 1911
С 1910-х годов появляется «bungalow culture» — тип малоэтажного дома в пригороде, с верандой, камином и уютной гостиной. Интерьер перестаёт быть парадным и становится функциональным: кресла с мягкой обивкой, пледы, настольные лампы, книжные полки. Эта среда требует другой одежды — более свободной, удобной, не показной. В ней мужчина может быть самим собой, а не социальной ролью.
// Бунгало современности. Исследование представлений о доме в художественной литературе XX века. Мэри Лу Эмери, первая половина XX века.
Колония бунгало в Рокавей, Куинс, Нью-Йорк. 17 апреля 1912 года. Коллекция Джорджа Грантама Бейна
Пример бунгало на открытках: Курортный отель Bluff House. Милфорд, Пенсильвания, 1915
Американский бунгало. Фотография Патриции Харрисон. ок. 1905-1930 // Дом в стиле калифорнийского крафтсмена. Фотография Томаса Вела. ок. 1905-1930
От халата к пижаме: демократизация домашней одежды
Демократизация домашней одежды стала возможной благодаря двум взаимосвязанным процессам: стремительному росту среднего класса и изменению структуры американского дома. Интерьеры новых городских квартир и пригородных бунгало — менее парадные, более «жилые» — требовали другой, не статусной, а удобной одежды. Дом перестаёт быть витриной и превращается в пространство практичного, каждодневного комфорта. Одежда естественным образом следует за этой трансформацией.
Американский халат, 1870–79. The Met Museum
Переход от ночных рубашек и шелковых халатов к пижамам и хлопковым комплектам — один из ключевых процессов эпохи. Пижама попадает в западную культуру из Индии через Британскую империю: в колониальных домах она служила лёгкой одеждой для сна и отдыха в жарком климате. Уже к 1880–1890-м годам британские модельеры адаптируют «pyjamas» как утончённый элемент домашнего костюма, а в США он получает массовое распространение после 1910 года.
Массовость стала возможной не только благодаря фабричному производству, но и из-за изменившихся бытовых норм: в домах появляется центральное отопление, мягкая мебель становится стандартом, а спальни и гостиные перестают быть холодными, «камерными» помещениями. Пижама оказывается логичным продолжением этой новой среды — одеждой, которая соответствует более тёплым, более открытым и более непринуждённым пространствам.
// Американская ночная рубашка. Универмаг L.P. Hollander & Co. 1900–1909 гг.
Выкройка мужской ночной рубашки с кокеткой начала 1900-х годов. США
Американский вариант пижамы отличает практичность и индустриальный подход. Если в Европе они шились на заказ, то в США — фабрично, стандартизировано. Производители вроде Wilson Brothers, Hanes, B.V.D., Jockey внедряют унифицированные размеры, washable fabrics, и рекламируют изделия как «scientifically tailored for comfort».
Реклама 1920-х подчёркивает не роскошь, а чистоту, свежесть и рациональность:
«The modern man sleeps and rests scientifically — in clean-cut, breathable fabrics» (B.V.D. Ad, 1926).
1920-е годы Журнал «Ladies Home Journal». Мужская ночная рубашка. Винтажные выкройки
1920-е годы Журнал «Ladies Home Journal». Мужская ночная рубашка. Винтажные выкройки
К 1930-м пижама становится частью дневного быта — мужчины начинают носить её не только ночью, но и утром дома. В этот период возникает феномен «lounging pyjamas» — свободных костюмов из хлопка или шёлка для приёма гостей дома или отдыха на веранде.
// Реклама мужских пижам Glover, 1928. «Одно только их ношение доставляет чистую радость».
