Общая информация
Здание на Большой Морской улице, 58 воплощает два исторических пласта. Первый – это Немецкая реформатская церковь, построенная в 1862-1865 годах по проекту Гаральда Боссе в романо-готическом стиле. Церковь из красного кирпича с высокой двухъярусной колокольней принадлежала к лучшим образцам петербургской архитектуры и стала одним из первых зданий города с кирпичной отделкой. После пожара 1872 года храм был восстановлен архитектором Карлом Рахау с некоторыми изменениями. [5, 10]
Немецкая реформатская церковь в романо-готическом стиле, 1862-1865 {1}
Второй пласт подразумевает советскую перестройку. В 1929 году церковь закрыли, разместив в ней общежитие. В 1932-1939 годах архитекторы Павел Гринберг и Григорий Райц радикально перестроили здание в Дворец культуры работников связи в стиле конструктивизма. {1}
Внутренние стены и основной объём XIX века были сохранены, но внешний облик стал принципиально иным, из-за чего создается двойное прочтение одного объекта. [4-5, 6-9]
Анализ через методологию Питера Айзенмана
[ТЕКТОНИКА + ПАМЯТЬ МЕСТА]
ДК работников связи это палимпсест, написанный в архитектуре. Внутри несущие стены церкви высотой 67 метров, снаружи советская оболочка. Архитекторы Гринберг и Райц срезали верх башни, заложили арочные проёмы, скрыли витражи, обшили новой облицовкой с советской скульптурой. [2]
Журнал «Архитектура СССР» в 1936 году ругал результат: здание потеряло вертикальность, теперь оно «не завершает перспективу Мойки, возникает внезапно и кажется глухим, плоским ящиком». [5]
На фото перестройка Немецкой реформатской церкви, начало 1930-х годов. {10}
Вестибюль ДК {11}
Зрительный зал ДК (фото с проекта) {3}
Тектоника здесь это насилие над памятью. Церковь требовала устремлённости вверх, советский дворец требовал горизонтальности, массовости. Вестибюль пробит сбоку, главный зал размещён на втором этаже.
Основной вход в церковь спрятан, превращен в артистический ход через пристройку. Старая церковь не была уничтожена, она была погребена.
В советское время большинство церквей сносили или разбирали полностью. Лиговскую старообрядческую церковь перепланировали в поликлинику, потеряв исторический облик, но недавно здание вновь вернули общине. ДК работников связи остался исключением: он сохранил старые несущие стены, но закрыл их новой оболочкой.
Вот и получилось, что внутри XIX век, снаружи XX. Память не уничтожена, но и не видна. Это неразрешимость Айзенмана: два времени, две логики, два противоречивых желания жить в одном теле здания. [12]
Лиговской старообрядческой общины церковь — Поликлиника детская № 32 Фрунзенского района. До и после перепланировки. {2}
[КОНФЛИКТЫ И НЕРАЗРЕШИМОСТИ]
Архитекторы Павел Гринберг и Григорий Райц получили заказ в 1930 году. Первый вариант проекта в 1931году был радикальным конструктивизмом: башня становилась пилоном с огромным витражом, протянувшимся на всю высоту.
Это была архитектура, которая должна была отрицать материальность старой церкви. Но к 1933 году конструктивизм был официально осуждён. Проект пришлось переделать. [2, 4-5]
На фото первоначальный проект, разработанный в 1929-30-м годах. {4}
Герб РСФСР над входом {4}
Барельеф на фасаде {9}
2ой вариант был воплощением сталинского ампира.Теперь это была архитектура мощи и тяжести. Массивные оконные наличники, барельефы на фасадах, а вместо шпиля находился советский герб и и статуи рабочих
Журнал «Архитектура СССР» в 1936 году писал: «башня плохо освещена, тяжела, грузна. Она производит мрачное впечатление». Критика была справедлива, так как фасад выглядит перегруженным. [2]
На фото фасад здания вскоре после постройки, вид со стороны Мойки. {3}
Для Гринберга и Райца ДК работников связи стал нестандартным проектом. До этого Гринберг проектировал жилые дома на Московском проспекте в стиле «ренессансного ампира» — архитектуры тяжёлой, массивной, без конструктивистской лёгкости. После ДК эта линия продолжилась. Возможно поэтому проектировщиков обвинили в «технической неграмотности», так как они не смогли совместить идею с практикой. [13]
На фото жилой дом на Московском пр., 165, архитектор Гринберг П. М. {5}
Здание будто записывало политические переломы. Каждый слой фасада отражает момент, когда идеология переломилась. Архитекторы не могли выбросить проект и начать заново, потому что нужно было спасать то, что было. Результат получился скверным: архитектура, которая несёт в себе след двух несовместимых эпох.
Это неразрешимость на уровне самого творческого процесса. Однако ДК работников связи это именно попытка. Башня — застывшая форма этого конфликта.
[ДИАГРАММЫ]
В ДК работников связи каждая сила, сформировавшая это здание, оставила свой отпечаток.
Первая сила кроется в том, что требовала церковь. Когда немецкая реформатская община строила церковь в 1862-1865 годах, она выбрала форму, которая говорила о пути вверх. Высокий шпиль с крестом доминировал над городом. Высокие стрельчатые окна, своды, арки — всё это заставляло человека внутри смотреть вверх, к алтарю, к небу. Пространство было вертикальным, центрированным, сакральным. Люди входили, чтобы молиться физическая структура церкви подчинялась этой одной идее. [5, 12]
Чертеж Немецкой реформатской церкви {6} // Чертеж окна Немецкой реформатской церкви {6}
Вторая сила в советской горизонтальности и атеизме конца 1920-х. В 1929 году церковь закрыли. Но власти решили переделать ее в Дом культуры — место для собраний рабочих, лекций, театральных представлений. Поэтому на место вертикалей должен был прийти горизонтальный зал. Пространство перестроили так, чтобы оно работало на массу, а не на индивидуальное общение с божественным. [2-3]
На фото габариты и конфигурация разновысокого ДК работников связи {11}
План первого этажа Немецкой реформатской церкви {6} // План первого этажа ДК работников связи {11}
Третья сила заключается в памяти материала. Здание не смогло стереть прошлое полностью. Красный кирпич закрыт серо-коричневыми панелями, но он остался под поверхностью. План церкви сохранился под новой планировкой. Каждый раз, когда архитекторы пытались изменить что-то, они сталкивались с тем, что основа была уже заложена.
В результате здание не выбрало ни одну сторону. Внешние силы не разрешаются, они просто застыли в здании, видимые одновременно. [2, 5, 12]
Анализ через методологию Роберта Вентури
[ЧЕРТЫ УТКИ И/ИЛИ ДЕКОРИРОВАННОГО САРАЯ]
Церковь 1862-1865 годов была уткой. Форма полностью служила символу. Высокая башня с крестом, стрельчатые окна, романо-готический силуэт, всё это давало понять: «я церковь, я место молитвы». Форма здания не пряталась за декором, она сама была сообщением. Человек видел башню издалека и понимал, что это религиозное пространство.
Чертеж Немецкая реформатская церковь. {6}
Советская перестройка превратила её в декорированный сарай. Архитекторы Гринберг и Райц не могли изменить основную структуру здания, но они добавили новый декор. Здание теперь относилось к советскому дворцу культуры, но это сообщение было накладным, не вытекающим из формы.
На фото скульптуры на фасаде здания {11}
ДК работников связи {9}
Скульптуры на фасаде здания сейчас {11}
Сегодня это противоречие материализовано буквально. С 2024 года здание обтянуто зелёной противоаварийной сеткой. Фасады осыпаются, карнизы, наличники, барельефы готовы упасть. [7, 9]
[СИМВОЛИЗМ И СООБЩЕНИЯ]
Боссе выбрал романо-готический стиль как «собирательный образ протестантских храмов Северной Европы». Визуально его церковь близка к церкви Святой Марии — каноническому примеру кирпичной готики. [14]
На фото церковь Святой Марии в Любеке, 1270-е, Германия. {12}
Интерьер Немецкой реформатской церкви, 1865-1870 {1}
Интерьер церкви Святой Марии {8}
Для обеих характерны высокие башни, строгая геометрия, арочные окна и минимум декора. Это имплицитный символизм, где форма сама говорит о протестантской строгости, скромности.
Советская перестройка добавила эксплицитный символизм: советский герб РСФСР, барельефы рабочих. Это прямое послание: «атеизм, труд». Но имплицитное противоречит эксплицитному: тело церкви говорит одно, фасад — другое. Сегодня оба типа символизма скрыты под зелёной сеткой. [2]
[КОНФЛИКТ ВНУТРЕННЕГО И ВНЕШНЕГО]
ДК работников связи демонстрирует разрыв между тем, что здание показывает снаружи, и тем, что оно скрывает внутри.
Снаружи это советский конструктивизм с элементами ампира. Серо-коричневые рустованные панели и детали на фасаде здания. Массивные колонны, широкие балконы, огромные стекла, но сам зал построен внутри церковного нефа. 20-метровый пролёт перекрыт системой платформ и перекрытий. Под полом находится старая церковь. [1, 3]
На фото ДК изнутри с огромными стеклами панно про почту на потолке. {7}
Актовый зал находится в центре здания, где на потолке видна роспись, изображающая «не самые приятные дни Российской Империи». [1, 3, 8] {7}
Журнал «Архитектура СССР» в 1936 году писал: «Дом работников связи представляет собою высокую коробку, идущую вдоль ул. Герцена. Это — типичный пример переходного стиля, здание не скомпоновано как единое целое и является скорее футляром, скрывающим какой-то функциональный процесс». [2] {11}
[КОНТЕКСТ И КОММУНИКАЦИЯ С ЧЕЛОВЕКОМ]
ДК работников связи стоит на ответственном участке на углу Большой Морской и набережной Мойки, недалеко от Исаакиевского собора и Юсуповского дворца. Это место требует архитектурного мастерства.
Издалека церковь 1862-1865 годов завершала перспективу Мойки. Высокая башня с крестом была видна издалека, она собирала взгляд, направляла его вверх. Вблизи здание раскрывалось: романо-готические арки, кирпичная кладка, витражи. Вблизи и издалека здание коммуницировало одинаково, потому что форма была подлинной.
На фото Немецкая реформатская церковь {4}
