Как вы представляете театральные кружки в школах? Дети приходят, получают сценарий и учатся играть. Арифметика проста: ты в кружке значит будешь выступать на сцене. Директор московской школы № 1282 считает иначе. Месяцы подготовки, работа над сценарием ночами напролёт, репетиции с утра до вечера даже в выходные и майские праздники. И всё ради одного выступления на сцене обычной школы. О том, каково быть режиссером в школе и почему премьера — это последнее, что волнует во время работы над спектаклем, рассказал Василий Николаевич Долматов.
— После школы вы поступили в ВолГУ на преподавателя математики, а позже окончили институт менеджмента. Как в жизни человека, который всегда отдавал предпочтение точным наукам, появился театр?
— Еще до университета мы с одноклассниками организовали небольшую труппу. Много выступали, писали сценарии для детей, выигрывали театральные фестивали. А когда я переехал в Москву и стал директором, начал сам ставить спектакли в школе.
Математика — моя профессия, а театр — это хобби. Я просто очень люблю его и считаю лучшим, что основал человек.
— Почему вы решили внедрить театральное искусство в школьную жизнь?
— Я всегда считал, что у детей и взрослых должна быть совместная деятельность. Если её нет — это путь в никуда. А театр — отличный способ для учеников и учителей общаться друг с другом не в рабочей, а творческой обстановке. По мне, этот процесс общения гораздо важнее, чем сам продукт — спектакль.
Более того, с юного возраста нужно развивать насмотренность. Живя в столице, дети почти не посещают театры, музеи, выставки. А с кем им ходить? Родители постоянно на работе, а на выходных хотят отдохнуть, провести время дома с семьей. Поэтому репетиции спектаклей в школе — хоть какой-то жизненный опыт.
— Но ребята получают жизненный опыт и из простого общения со сверстниками, взрослыми. Как именно репетиции влияют на учеников?
— Репетиции помогают отличить хорошее от плохого, развивают насмотренность. Дети учатся не только общаться между собой, но и понимать, что именно они хотят в результате работы и какой ценой.
Однажды мы с друзьями сходили на мюзикл «Последняя сказка». Я был в ужасе. Понимаю, что это — некачественный продукт от людей, у которых в жизни не было ничего хорошего, поэтому такой спектакль для них — уже неплохо.
Я хочу, чтобы дети отличали качественную работу от посредственной. Не только отличали, но и умели сами выкладываться на максимум, чтобы результат был хорошим.
«Дети учатся не только общаться между собой, но и понимать, что именно они хотят в результате работы и какой ценой»
— На школьном выезде ваш друг, автор песен, Виктор Каменский, сказал, что одна из встреч с вами произошла во время работы над спектаклем на воде «Ромео и Джульетта». Это было ещё в Волгограде, в областном лагере. Как появилась идея такой необычной постановки Шекспира?
— Когда мы приехали на базу лагеря, то поняли: на сцене выступать никак нельзя. На ней не было даже задника. Тогда мы подумали, что можно показать спектакль в бассейне, даже построили плоты.
Всё действие проходило в воде, а дети смотрели постановку, сидя на лавочках для болельщиков. Спектакль получился скорее комедийным. Это был больше эксперимент, нежели шедевр, который хотелось бы вспоминать.
— В нашей школе вы тоже ставили комедии. В 2022 году был детский спектакль «Сказки по телефону», в 2023 — «Однажды в парке». А через полтора года — «А зори здесь тихие». Что повлияло на такое кардинальное изменение жанра? От веселых спектаклей до беседы о войне.
— Я ставлю «А зори здесь тихие» каждые пять лет. Первая постановка была в 1995 году, когда я жил в Волгограде. В нашей труппе были одни девочки, и руководитель театра, Лариса Анатольевна, предложила взять Васильева в честь пятидесятилетия Великой Победы.
Теперь каждую юбилейную дату я ставлю спектакль по этому произведению, но всегда по-разному. Иногда играют дети, иногда — учителя. Выбор актёров зависит от ситуации в школе.
В этом году у нас было много молодых педагогов. Надо было их как-то между собой организовать, чтобы они лучше познакомились друг с другом, начали общаться.
— Спектакль восхитил многих. Линия каждой героини заканчивалась монологом о встрече со смертью. Только голос актрисы и свет, который слепил глаза. Почему именно так вы показали смерть?
— Учителя — не профессиональные актёры. Для «реальной» смерти нужен талант: умение говорить, кричать, падать от пули в животе.
Мы же решили рассказать, как они умирали. Каждая актриса описывала смерть своей героини от третьего лица. Это был текст Васильева, как он есть: с биографией каждой девчонки, её желаниями, переживаниями и мыслями в последний момент.
«Спектакль „А зори здесь тихие“ — дань памяти всем, кто воевал. В том числе моему дедушке»
— В спектакле участвовали только учителя. На время вы стали творческим коллективом. Как вы считаете, стоит ли полностью абстрагироваться от профессиональных рабочих отношений во время репетиций?
— Можно, но не нужно. Во-первых, существует субординация. Но увидеть в директоре, учителях просто людей — очень важно. Начать разговаривать не как с учителем или директором, а как с человеком. Это всегда сближает, дает толчок развитию коллектива.
Учительский состав становится труппой на время постановки для выполнения главной задачи педагогики: подарить ребятам детство.
— Следующей премьерой на сцене школы № 1282 стал спектакль «Две равноуважаемых семьи» по трагедии «Ромео и Джульетта» и пьесе Горина «Чума на оба ваши дома». Как в одном спектакле вы решили объединить работы и Шекспира, и нашего современника?
— Было желание удивить. Изначально хотели поставить «Чуму на оба ваши дома» Григория Горина. «Ромео и Джульетта» — избитый сюжет, а вот «Чума» не так известна. Но, подумав, решили работать с двумя произведениями.
Сам факт, что Горин не испугался написать продолжение знаменитой трагедии — это классно. Почему бы и нам не попробовать поставить его рядом с Шекспиром?
Это был самый трудный проект: четыре листа текста нужно было переделать в восемь строчек, сохранив стилистику Шекспира. Витя Каменский переписывал, ночью отправлял сценарий. Я говорил: «Нет, смысл непонятен, нужно переделывать».
— В спектакле участвовали выпускники. Не боялись ли вы, что работа над постановкой помешает готовиться к экзаменам? Премьера была за неделю до их начала — в день Последнего звонка.
— Если ребята понимают, что они делают и зачем, то никаких проблем не будет. Дети, учась в одиннадцатом классе, согласились играть в спектакле, значит они в состоянии совмещать и репетиции, и подготовку.
Иногда нам говорили: «Они в актовом зале, не учатся». Дети не учатся не из-за того, что они в актовом, а потому что на некоторых уроках просто неинтересно.
«Творчество еще не никогда мешало экзаменам. Оно может стать отговоркой, попыткой оправдаться»
— За неделю до Последнего звонка вы предложили перенести премьеру на месяц, на выпускной. Но ребята не согласились, и дата выступления осталась без изменений — 16 мая. Спектакль поставили практически за две недели. Как вам это удалось?
— Мы хотели перенести, потому что некоторые дети начали подводить. Это как раз те ребята, у которых нет понимания, что они делают и для чего. Никто не знал, где эти выпускники. Родителям они говорили, что пошли к нам. Такие вещи не прощаются. Один раз можно, последующие — нет.
До начала репетиций нужно было подготовить актовый зал. Здесь пришла беда, откуда не ждали. Леонид Васильевич, который должен был делать декорации, заболел. Из-за спины не мог встать весь апрель.
Пришлось отменять майские праздники и с ума сходить в актовом зале.
— Папа одной из участниц спектакля с горящими от восторга и гордости глазами сказал, что дети «живут на сцене». Как удалось сделать так, чтобы выпускники не просто выучили текст и отыгрывали роль, а именно «жили»?
Мы сделали генеральную репетицию со зрителями. Специально посадили девятые, десятые классы, которые вообще ничего не понимают. В зале стояла тишина.
На премьере было иначе. Зрителям понравился спектакль — они смеялись, улыбались, грустили. Ребята не ожидали такой реакции. Это прибавило им сил и уверенности.
Ты снимала на видео слёзы актеров сразу после премьеры. Слёзы не Последнего звонка, а успеха. Они смогли, и всё получилось так, как должно было. Ребята сами в себя не верили, в отличии от нас, учителей. Мы знали, что всё будет хорошо.
— Василий Николаевич, если сравнивать учителей и детей, с кем работать сложнее?