Визуальная оппозиция Мызы Скворцов и Грозового перевала
Интерьеры Мызы Скворцов в экранизации Феннелл представляют собой сложное визуальное высказывание — они одновременно притягательны и тревожны, что точно передает амбивалентность статуса, к которому Кэтрин стремится.
С первого взгляда пейзажи и интерьеры Мызы кажутся идиллическими, сравнимыми с картинами эпохи рококо. В отличие от классических экранизаций, где Скворцы показаны как чопорное, но скучное место, Феннелл создает пространство гипертрофированной роскоши и обилия цвета.
Однако сквозь эту «идеальную» картину пробивается вся неправильность происходящего. Например, Феннел использует визуальные гротески: гипертрофированно большая клубника, аквариум в вазоне.
Центральный элемент — «кроваво-красные» тона интерьеров. В интервью для The New York Times режиссер поясняет: «коридоры в Мызе Скворцов выдержаны в этом артериальном кроваво-красном цвете». Это не случайность — красный цвет здесь перестает быть маркером страсти и становится маркером удушения для Кэтти.
Ключевой визуальный символ — «кожаная комната» (skin room). Производственный дизайнер Сьюзи Дэвис создала спальню Кэтрин в Скворцах, где стены, пол и потолок покрыты материалом, на который нанесены увеличенные фотографии кожи самой Марго Робби — с веснушками, родинками, порами. Как поясняет House Digest, «комната настолько персонализирована, что становится буквальным продолжением тела: стены телесного цвета, мягкие на ощупь и реалистичные — с венами, веснушками и даже волоском, торчащим из родинки»
Это пространство одновременно предлагает Кэтрин абсолютную заботу (весь мир подстроен под нее) и абсолютную ловушку (она заключена в собственной коже). Как формулирует режиссер, дизайн Скворцов отражает викторианскую «одержимость укрощением природы» — здесь даже овца таксидермирована, а «руки повсюду держат натуральные артефакты, которые были залакированы». Кэтрин должна не просто «принять» социальную стабильность — она должна быть законсервирована ею.
Таким образом, цветовое решение Скворцов (алый, золотой, телесный) визуализирует не столько «тепло и изысканность», сколько позолоченную клетку, где социальная стабильность достигается ценой утраты контроля над собственной жизнью.
В противовес Скворцам представлен Грозовой перевал.
Ключевое различие между двумя усадьбами в фильме Феннелл задается через цветовую палитру. Режиссер сознательно строит визуальную оппозицию по принципу перехода от монохромного/ограниченного мира к миру гипертрофированной цветности.
рококо/романтизм
Низкие потолки были сознательным решением команды. Якоб Элорди (рост 196 см) должен выглядеть в этом пространстве неуклюжим, чужим, «не вписывающимся». Это визуализирует статус Хитклиффа как аутсайдера, которому отказано в месте в этом доме.
Визуальный язык Грозового Перевала строится вокруг идеи борьбы между рукотворным и природным. Природа вторгается внутрь: «наросты» из конской шерсти и камни, пробивающие стены, символизируют невозможность контроля над стихией. В Грозовом Перевале природу нельзя сдержать, тогда как Скворцы — это место порядка и цивилизации.
Также внимание было уделено символу «очага» в Грозовом перевале. В романе Эмили бронте он символизирует чувство дома, к которому тянет героев. В фильме он играет скорее деструктивную роль, пламя не согревает Хитклифа и Кэтти, а отражает разрушение, которое они несут в себе.
Свечи создают локальный свет, тогда как в Скворцах, напротив, освещение общее. Автор использует подобный прием, чтобы еще раз подчеркнуть мрачность Грозового перевала в сравнении со Скворцами.
Сопоставление и диалог детство