Текстиль в современном феминистском искусстве

Искусство связанное с текстилем до сих пор часто относят к исконно «женским» техникам. Образ женщины-рукодельницы формировался в головах людей на протяжении нескольких сотен лет. В литературе, живописи девушки часто изображались за шитьем, вышиванием. Работа с тканью, нитками считалась тонким и кропотливым делом «под стать женской аккуратности».

Польза такого «хобби» могла подкрепляться доводами о том, что в связи с якобы нестабильной нервной системой женщины, ей нужно найти эмоциональную разгрузку в виде такого творчества. В СССР активно укреплялся образ швеи-мотористки, которая работает на благо страны и роста производства. В современных школах до сих пор есть утвержденные программой уроки с разделением на «женские» и «мужские» технологии, где мальчикам нужно изучать резьбу по дереву, забивать гвозди, пилить доски, а девочкам учиться шить, вышивать, готовить. С раннего возраста общество, государство и образовательная система начинает разграничивать разные виды творчества по гендерному признаку.

Однако несмотря на сложность техники и на то, что женщины все же достигали в этой форме искусства определенного успеха — работа с текстилем не считалась «высокой» формой искусства, такой как например живопись, в которой «преуспели» как раз таки мужчины. Плюс к этому добавились ассоциации, по типу образа женщин за швейной машинкой в женской колонии, где девушек обязывают выполнять такого рода работу за бесценок.

Патриархальный мир искусства вытесняет «женское» искусство и «женские» техники опуская их значимость по сравнению с другими. Так же существует мнение, что современная художница-феминистка не должна упираться в стереотипно-женские, «низкие» формы искусства, а должна работать с «высокими» формами, доказывая полноправность своего творчества среди мужчин. Несмотря на это — техника работы с текстилем продолжает существовать и продвигать вопросы равноправия, телесности и т. д.

«Такое отношение к „женским“ техникам созвучно с отношением к женскому труду в целом. Именно поэтому „женские“ техники стали важными для репрезентации женского искусства.» [1]

Современное феминистское сообщество много говорит о том, что женщина вправе сама выбирать, что она хочет делать и как она хочет это делать. Поэтому когда феминистское искусство затрагивает проблемы патриархата, женского сообщества, личные темы и выражает это через технику, которая на протяжении многих столетий принижалась по сравнению с другими — это приобретает совсем иной градус высказывания.

Художницы, работающие с текстилем, говорят на особом языке, переосмысляя стереотипы и формируя из рукоделия совершенное новое искусство. Именно поэтому я считаю важным проследить какое место текстиль находит в работах современных художниц, какие темы поднимаются в феминистском искусстве через текстиль, что ткань может передать и означать.

Для того чтобы исследовать эту тему, она была структурно поделена на части, которые разбирают разные формы использования текстиля в работах художниц. Чтобы передать нужный образ, метафору они обращаются к текстилю как:

— К элементу одежды

— Как к самостоятельному материалу. То есть текстиль здесь выступает в форме ткани, которая может быть по-разному трансформирована и задействована в пространстве.

— Как к его взаимодействию с собой. Здесь пойдет речь о лоскутной технике, когда несколько видов тканей сшивается вместе, образуя определенную композицию, в такой технике так же может быть задействована вышивка.

— Как к полотну для своего высказывания. Здесь становится актуален и элемент вышивки, роспись по ткани. Текстиль здесь занимает роль холста, однако именно благодаря своему материалу создает новые смыслы.

В визуальном материале рассматривается феминистское искусство, выполненное в техниках, которые связаны непосредственно с текстилем. Для анализа текстовых источников использовались статьи посвященные исследованию гендерной теории и искусства, интервью и аннотации к работам художниц, статьи к выставкам, посвященным феминистскому текстильному искусству.

«Триумф хрупкости» — это акция в которой текстиль в виде белых платьев олицетворяет политический призыв и заменяет собой оружие. За этой одеждой лежит история: «в них реальные люди ходили на реальные манифестации, требуя справедливой пенсии, свободы слова и т. д.» [7] История, которая впиталась в этот текстиль создала создала подобие протестного плаката. Матросы, маршируя, несут платья в своих руках вместо ружей. Куски белой ткани становится символом, благодаря которому можно добиться справедливости.

Плюс ко всему платье, как знамя свободы здесь имеет непосредственное отношение и к женщине, поскольку его принято считать преимущественно женским элементом одежды в России. Авторки играют с контрастностью хрупкости белого маленького платья и обезличенного мужского марша. При этом хрупкость определенно побеждает, подчиняя под себя милитаристский холодный строй, определенный символ патриархата.

Отрежь кусок — это известнейший перформанс Йоко Оно. Несмотря на то, что работа имеет скорее политический характер, художница очевидно затрагивает тему границ между человеком и художником, между человеком и человеком, между женщиной и мужчиной.

Ткань — это тонкая оболочка между внешним миром, который наносит порезы, и внутренним миром, который на самом деле оказался недоступным зрителя. Никто не резал само тело Йоко Оно специально, хотя в похожем перформансе Марины Абрамович «Ритм 0» (1974) было обратное. Вторжение в личное пространство, разрезание с помощью ножниц, в то время пока авторка безучастно сидит на полу. Здесь одежда становится ее частью, разрезая на куски ткань, покрывающую тело, зрители отрезают куски от нее самой, куски ее творчества, которое они хотят забрать, куски одежды девушки, которая не может ничего с этим сделать.

В работе Софии Временной ключевой фигурой стал фартук с вышитыми на нем названиями сайтов, предлагающих наемный труд украинок в Польше и Чехии. «Ми бачимо фартух і одразу можемо відтворити картинку жіночої праці, кухні, хатніх обов’язків. Водночас фартух є символом неоціненної праці та подвійного навантаження, що лягають на жіночі плечі в обставинах патріархальної культури.» [2]

Текстиль и вышивка формируют знакомый образ, который скрывает за собой символ женского труда. Ведение домашнего хозяйства часто сваливается на плечи женщины, но при этом такая работа не воспринимается как физически тяжелая. Женщина, которая устраивается помощницей по хозяйству должна выполнять вдвое больше работы и только за одну из них ей будут платить, потому что ведение быта в собственном доме и семье считается само собой разумеющимся. Вышивка в этой работе так же своей историей акцентирует внимание на «женской» проблеме, а фартук формирует нужную метафору. Так художница через текстиль и вышивку затрагивает проблему женского труда и женских «обязанностей».

«Швемы» переосмысливают образ традиционных украинских вышиванок. В интервью одна из участниц швейного кооператива говорит о том, что в детстве мама купила ей неудобные сандали, на которых девочка поменяла застежку и уже тогда стала в них ходить. [3]

Художницы создают элементы одежды, которые подразумевают новые, удобные для них понятия нормативности. Тема женского тела сильно табуирована среди общества, поэтому вышивая их на традиционной одежде, художницы создают новые правила мира, в котором женщины могут не стыдиться себя и своего тела.

Оксана Брюховецкая в этой работе обращается к текстильному коллажу. Взяв за основу конвенциональный маскулинный символ пиджака она модернизирует его с помощью привычно-«женских» вставок: кружева, ситца, нашивок с яркими цветами, необычными пуговицами.

Текстиль формирует ассоциацию в голове зрителя со строгим мужским, которое дополняется женским. И хотя работа построена на стереотипных образах, из-за равенства градуса этой стереотипности, сталкиваясь, мы получаем новый смысл, который разбивает их друг о друга, формируя новый взгляд на вещи, культуру и наше отношение к ним.

Выставка «Во что ты была одета?» посвящена анонимным людям, которые подверглись сексуализированному насилию. Главным экспонатом стала одежда, которая была надета на них в тот день, когда на них напали. Одежда может нести за собой настроение, может отражать характер личности. Но так бывает не всегда. В обществе часто принято судить по одежде, женщина в «слишком коротком» платье может выглядеть провокационно и вульгарно, хотя вместе с этим, ее внешний вид может абсолютно не совпадать с действительностью. Жертв насилия часто обвиняют в их внешнем виде, который якобы становится оправданием действиям насильника. Выставка опровергает тот факт, что жертвы насилия в большинстве своем сами провоцируют своей одеждой совершенное в их сторону преступление.

На стенах зритель видит обычные вещи, куски тканей, которые могут слиться в массе такой же одежды. И только для обладателя этой самой вещи она становится чем-то особенным, потому что теперь любимое платье стало напоминанием о травматичном событии в их жизни. Так текстиль становится хранителем болезненных воспоминаний, одновременно с этим репрезентует личность развеивая миф о том, что жертвы насилия носят что-то особенное.

Платья здесь снова становятся ключевой фигурой. Маленькие, детские пестрые элементы одежды контрастируют с образом «сильного и холодного» мужчины-бизнесмена, который транслируется в обществе. Однако несмотря на противоречие которое складывается у зрителя, строгий костюм и детское платье имеют отношение к одной личности.

Каждый безэмоциональный мужчина в костюме может чувствовать слабым, маленьким и хрупким внутри. Этот перформанс посвящен «взаимоотношению силы и слабости в душе человека» [4]. Сила и слабость есть в каждом из нас вне зависимости от гендера, должности и одежды. Но именно благодаря текстилю мы можем почувствовать разницу и сопоставить разные по характеру вещи.