«Божье Предвидение» у причала

«Двухпалубный пятидесятипушечный корабль „Предестинация“ стоял на пологом берегу на стапелях и стрелках. Крутая корма его, с тремя ярусами квадратных окошек, искусно изукрашена дубовой резьбой. По черным бортам — ​две белых полосы, на медных петлях откинуты пушечные люки. Подкручены к реям паруса из суровой парусины. На тупом носу, расположенном значительно ниже кормы, голая наяда поддерживала мощными, как бревна, руками длинный бушприт, несущий, в отличие от прежних кораблей, одни только косые паруса <…> На дощатом помосте, близ корабля, стояли столы с яствами и питьем. Ветром трепало углы суконных красных скатертей, перья на шляпах, локоны париков, кисти офицерских шарфов. За столами сидели царица Прасковья и царевна Наталья с детьми, послы и посланники, голландские и английские купцы, поляки, немцы, иезуит из Парижа, Амалия Книперкрон, саксонский военный инженер Галларт и только что прибывший с письмом короля Августа имперский герцог Карл Евгений фон Круи <…>

От корабля быстро шел царь в голландских, до колен, бархатных штанах, в парусиновой рубахе с закатанными рукавами, на затылке — ​клеенчатая круглая шляпа. Он остановился у помоста и почтительно снял шляпу перед толстым адмиралом Головиным, сидевшим под копной парика со стаканом венгерского… — Господин адмирал, поздорову… — Здравствуй, мастер Петр Алексеевич, — ​важно ответил Головин. — Господин адмирал, корабль готов к пуску. Прикажи выбивать стрелы? — С богом, начинайте.

Герцог, бросив теребить усы, с изумлением глядел, как царь, будто простой плотник, будто человек подлой породы, поклонился адмиралу, надел шляпу и торопливо зашагал по щепкам. «Готовься!..» — ​закричал рабочим, и те засуетились под крутым днищем корабля. По пути он подхватил чугунный молот: «Становись к стрелам… Разом… Выбивай…» Раздались удары молотов по бревнам, подпиравшим спереди огромное судно. Заиграли протяжно рожки. Гости встали, высоко держа стаканы. Было видно, как под рубашкой ходят лопатки у Петра, работающего молотом. Мачты качнулись, корабль несколько осел на салазках. Помедлил, тронулся по наклонным стапелям, смазанным салом. «Пошел, пошел…» — ​закричали на помосте. Корабль все быстрее соскальзывал к реке. Под салазками задымилось сало. Нос коснулся воды. Позолоченная наяда ушла по пояс. Стремительно, раскидывая перед собою две волны, корабль вылетел на воду, повернулся и закачался. На мачты побежали вымпелы, ветер взвил их узкие шелковые языки. С бортов выбросилось пламя, ударили пушки».

Строителями «Предестинации» значились молодые, но уже известные корабельные мастера Федосей Моисеевич Скляев и Лукьян Верещагин, а также никому не ведомый Петр Михайлов — ​под этим псевдонимом скрывался сам царь Петр Алексеевич. Он принимал участие не только в постройке, но и проектировании корабля: лично привез из Англии чертежи, а затем с учетом местных реалий — ​«Божьему Предвидению» предстояло плавать по мелководному Азовскому морю — ​решил уменьшить осадку судна. Требование монарха привело к ряду изменений в конструкции корабля для сохранения остойчивости. В числе революционных новинок современники отметили киль, состоявший из двух скрепленных между собой брусьев. При ударе о грунт нижний брус отваливался, зато корпус судна оставался в сохранности.

Новый «Гото» собран из двух половинок: металлической нижней и сделанной из отборной древесины верхней. Судно на два метра длиннее оригинала и «вооружено» 32 алюминиевыми орудиями, покрашенными под бронзу. Помимо комплекта парусов современная версия линейного корабля оснащена 300‑сильным дизельным двигателем, позволяющим развить ход 6,5 узлов в час.

Однако в плавание по Воронежскому водохранилищу «Божье Предвидение» выходит чрезвычайно редко. Корабль пришвартован у Адмиралтейской площади и является музеем, экспозиция которого рассказывает о быте и подвигах русских моряков XVIII столетия.