Проект Алины Белоусовой «Живущий на пороге» в галерее «ИМХО» (рис. 24)
ЦЕНТР ДЕЙСТВИЯ «НОГА» Цокольный этаж Музея истории и археологии Урала, 2005– 2006
Музей истории и археологии Урала, вид с улицы (рис. 24)
Как вам досталось пространство на цокольном этаже Краеведческого музея?
Павел Ложкин, организатор «Как я понимаю, цокольный этаж не был в ведении Краеведческого музея — во всяком случае, у меня никаких договорённостей и общения с руководством музея не было. Может, история „НОГИ“ вам и не подходит по теме „территориального соседства“, мы были независимы от музея. До Краеведческого музея в этом здании был Клуб Дзержинского, а на цокольном этаже с 90-х образовался Поэтический театр. Помещение было в ведении города, и театр арендовал его у города, а не у клуба и потом не у музея. Такое моё мнение. Сейчас не знаю, как обстоят дела.
Как мы туда попали, предыстория. Режиссёром в том Поэтическом театре была школьная учительница литературы моего коллеги, я архитектор в УралНИИпроект, что через дорогу от Музея. «НОГА» — это три комнаты. Вот в 2004 г. в дальней (в третьей) комнате сидел школьный друг моего коллеги, занимался ремонтом телефонов, в первой его тёща. Сидели они там по договорённости с режиссёром театра (бывшей их школьной учительницей). Во второй (средней) комнате была библиотека театра — металлические полки с книгами. И эту комнату предложили моему коллеге архитектору занять (опять же по знакомству), но предварительно освободив. Вот мы втроём перенесли книги, распилили полки, освободили помещение, покрасили стены и сели там с моим коллегой архитектором. После работы в УралНИИпроекте мы вечером приходили туда поработать. Это продолжалось до конца 2004 года. К концу года у театра начались проблемы, финансовые — долги за аренду, за электричество. Театр был банкротом».
Вход в цокольный этаж музея (рис. 26– 28)
«Так как электричество шло через Музей, то музей из-за долгов отключил электричество. Режиссёр театра обратилась за помощью к Николаю Коляде, предложив за помощь пользоваться театральным помещением, не нашими тремя комнатами. К тому времени я был знаком с ГЦСИ (верстал журнал ZAART) и многими художниками и искусствоведами. Журнал делался мною на моём компьютере в этом помещении, там и редсоветы проходили (это ещё когда я сидел там с коллегой архитектором). В декабре я собрал всех, кого знал, художников, искусствоведов — и предложил им совместно организовать культурный неформальный клуб. Все согласились. Но для этого нужны были финансы — вот финансами никто не стал помогать. Откликнулись только арт группы Zer Gut и „Куда бегут собаки“, они заняли две комнаты, я занял первую. В январе 2005 открыли „НОГУ“. „Куда бегут собаки“ в жизни „НОГИ“ не участвовали и потом ушли».
Были ли договорённости с музеем касательно того, что вам можно делать, а что нет?
Павел Ложкин, организатор «Как понятно из выше сказанного, никакого общения с музеем по поводу нашей деятельности не было. Один раз за деньги я арендовал у них помещение на первом этаже для фестиваля „Видеология“. Плюс музею — что музей не возмущался нашим пребыванием там, мы были довольно шумными».
Концерты LIVE JAZZ PARTY, «Вечер авангардного джаза», «Play, или Школа молодого видеохудожника», «Исповедь Девианта» (рис. 29– 34)
Владимир Селезнёв, организатор «Я таких договорённостей не помню. Может быть, Паша Ложкин о чём-то с ними договаривался, но музей как-то вообще себя не проявлял, если честно. Другое дело, что параллельно часть этого же помещения снимал театр Коляды. Вот с ними нам периодически приходилось договариваться, потому что, например, наши концерты, как говорил Коляда, очень мешали им репетиции проводить или спектакли. Мы как-то старались договариваться, но Коляда — довольно истеричный человек. Пару раз, как потом мы выяснили, он вызывал то пожарных, то милицию на нас. Даже есть одно видео, где поют „4 Позиции Бруно“ — и заходит в милиционер во время концерта. А ещё у нас не было туалета, и нам приходилось ходить в ту часть, где находился Коляда. Это его тоже постоянно раздражало и тоже вызывало проблемы какие-то».
Как складывалась коммуникация с сотрудниками и посетителями музея?
Павел Ложкин, организатор «Деятельность „НОГИ“ была в вечернее время, поэтому встречи были только с ночными вахтёрами и дворниками».
Репортажная съемка событий idm party 2, «Вечер авангардного джаза»
(рис. 35– 37)
Владимир Селезнёв, организатор «На самом деле, были такие мероприятия, которые мы проводили прямо в музее. Пару раз, я помню, мы делали какие-то то ли встречи с художниками, то ли встречи с кураторами. Или видеопоказы прямо в фойе музея. Об этом, насколько я помню, Паша договаривался. Каких-то запоминающихся историй я не очень помню. Единственное, мне кажется, что обычные сотрудники вроде бабушек-смотрительниц были не очень рады такому соседству. Потому что наша публика была довольно непричёсанная, может быть, в алкогольном или каком-то ещё опьянении. Наверное, это не вызывало у них какого-то доверия».
Как для вас в целом ощущалось нахождение с музеем в одном здании? Что было самым привлекательным в этом месте?
Павел Ложкин, организатор «Привлекательность в расположении в центре города и в близком расположении с моей работой».
Выставка Владимира Логутова «Play, или Школа молодого видеохудожника» (рис. 38– 43)
Владимир Селезнёв, организатор «Наверное, самым привлекательным в этом месте было его расположение в городском пространстве, потому что это центр, историческое здание и хорошая доступность. Рядом Уральский государственный университет, студенты которого часто ходили в „НОГУ“. Для многих „Нога“ была каким-то своим местом. Соседство с музеем… Если честно, очень мало проявлялось. Если не соврать, то я в этом музее побывал уже после того, как история с „НОГОЙ“ закончилась. Он был для меня каким-то не очень интересным, что ли. Потом, конечно, когда там появился Шигирский идол, это стало довольно известным местом. Но в то время… Я помню, что мы ходили на известную лестницу, которая такой спиралью. Она находится как раз со стороны, где была „НОГА“. На неё я смотрел. А вот чтобы смотреть музей, экспонаты… Даже не помню, чтобы ходил в то время туда».
Из-за чего закончилось ваше пребывание в этом месте?
Павел Ложкин, организатор «Закончилось из-за отсутствия финансирования от других участников клуба. Один я не потянул, да и не собирался изначально в одиночку финансировать клуб. И от неактивности знакомых художников — у меня не получилось создать в клубе творческую обстановку, и никто не помогал».
Репортажная съемка событий «Исповедь Девианта», «Вечер авангардного джаза», «С БОКОМ» (рис. 44– 46)
Владимир Селезнёв, организатор «Закончилось всё из-за того, что нас просто оттуда выгнали. Собственником этого помещения был не музей, а какая-то там поэтическая студия, которая нам, по сути, незаконно сдавала это помещение. Мы платили деньги конкретно сотруднице этого поэтического центра. В какой-то момент они нашли каких-то то ли адвокатов, то ли не адвокатов и поставили условие, что нам надо оттуда убираться. Поменяли замки — и на этом всё закончилось, просуществовав около полутора лет».
ГАЛЕРЕЯ PARAZIT Коридор галереи «Борей», 2000 — настоящее время
Галерея «Борей», вид с улицы (рис. 47)
Как вам досталось пространство? Какие изначально были договорённости с институцией, и менялись ли они за время вашего присутствия там?
Семен Мотолянец, член parazita «Пространство коридора было предоставлено Вадиму Флягину и Козину Владимиру для первых выставок в 2000 году. Предоставила директор арт-центра Татьяна Пономаренко. Безвозмездная основа договора на использование помещения. Форма: устный договор, дружеский».
Коридорные выставки «ДВОИЧНЫЙ КОД», «Русские просторы», «Аптека», «Русский экзистенциализм» (рис. 48– 53)
«Договорённости были одинаковыми на протяжении двадцати двух лет и не менялись. Единственным изменениям за эти годы подверглись некоторые нормы с использованием обсценной лексики в 2008 году. Также не заполнять проход с целью пожарной безопасности. Новых ограничений не появлялось».
