2.5. Огород во дворе башни

Коллективный огород «55.781087_37.654321» участни_цы: Соня Ткаченко, Лёша Прокофьев, Ксюша Новикова, Аксинья Красикова, Даша Панкова, Боря Поспелов, Илья Уваров, Никита Иванов, Настя Чуприкова, Захар Колобанов, Ася Дубровская город: Москва сезон: весна-лето 2022 медиум: серия мероприятий, совместные работы в огороде

ОБОЗРЕВАЕМЫЕ МЕРОПРИЯТИЯ

Камаз земли дата: июль 2022 место: огород во дворе башни медиум: коллективно-перформативная ошибка участников проекта в виде 12 тонн земли вместо 3, под лозунгом «ну, земля точно отсюда уже никуда не денется»

Совместное плетение сети для вьющихся растений в огороде дата: 22 августа 2022 место: пространство «Spaceofunknownplace» (в башне) медиум: коллективные практики

Встреча в огороде с садовой партизанкой Сашей Соколовой и просмотр фильма по теме после дата: 14 сентября 2022 место: огород во дворе башни медиум: лекция-обсуждение

[Лёша] Огород возник во дворе башни, которую мы арендовали для своей галереи (artist-run-space) «Spaceofunknownplace» за какое то время до.

В феврале 2021 года мы сняли помещение в башне, там у нас artist-run-space, галерея и там проходят разные мероприятия. А этой весной решили сделать огород во дворе этой башни.

[Лёша] С огородом должна была быть другая история, отдельная. Нам хотелось избежать властной позиции кураторов, которые будучи главными в галерее перетекли на главную позицию в огороде. Нам хотелось чтобы огород делали другие люди. Сначала это получалось, но в итоге, из-за мобилизации и второй волны эмиграции, сейчас огородом все равно занимаются те, кто в основном занимался галереей. До мобилизации тоже было мало что понятно, но, неожиданно, у огорода образовалась собственная аудитория, отличная от аудитории галереи, и административно им занимались не те люди, которые занимались галереей, но эти люди, к сожалению, уехали. Но, формально, галерея и огород существуют отдельно, и они никак не связаны, в том числе административно.

Есть еще одно большое отличие, помещение в башне мы снимаем за деньги, а в огород, который формально находится на другой территории, но охраняется теми же охранниками, нас пустили, хоть и с трудом, но безвозмездно.

[Лёша] На момент съема башни мы были друзьями. Изначально сняли место как мастерскую, позже это превратилось в галерею. Это инициатива друзей, как и огород. Из тех, кто делал башню на момент создания огорода в мае этого года, в Москве был только я. И мы с Соней, которая не имела никакого отношения к башне, поговорили и решили это сделать. И постепенно мы нашли последователей.

[Лёша] Помещение башни принадлежит собственникам, двор принадлежит РЖД, поэтому, по сути, это огород на территории РЖД, с которыми мы не договаривались. Договаривались насчет огорода мы с теми, кто потенциально мог получить по голове из-за наших действий — т. е. с охранниками.

Если говорить про институт охранников в России или РЖД структуры, то безусловно институция в нашем проекте присутствует. Но это, скорее, такой, мифический участник этого действия и этой ситуации.

[Лёша] Отдельная история — это собственники башни. Мне кажется, что у них собственная мифология, связанная с РЖД, что они запускают дроны, что они смотрят с высоты и следят.

Вообще, эти территории РЖД — это гигантское пространство, которое находится за площадью трех вокзалов и о котором никто не знает, там всякие административные здания. И абсолютно другая жизнь. Туда не ездят менты, там происходят какие-то очень странные вещи, это все такой кластер, который принадлежит «железным дорогам». Ходили слухи, что они штрафуют «наших хозяев» за то, что они паркуют там свои машины, что они не дают ставить во дворе мусорный бак, что им ничего нельзя, что они запускают дроны, осматривают территорию и потом всех наказывают, и, в целом, что они чуть ли не судятся за этот двор. Это превращается в такой сюр, довольно занятно. Как будто бы это какая-то стихия, которая может напасть.

[Лёша] Но, на практике, всем, конечно, страшно, но, по большому счету, также всем все равно, и за развитием событий на этой территории почти никто не следит. Иногда штрафуют кого-то, но это скорее показательно. Им нужно слишком много ресурсов чтобы потенциально что-то сделать с нами.

Но, на самом первом этапе, когда мы нашли и договорились о том, что нам привезут кучу паллетов для грядок, от их вида и существования плохо стало всем. И охранникам, и собственникам. Это был мощный конфликт, мы тогда думали, что на этом все и закончится.

[Лёша] У нас нет никаких специальных разрешений и документов, поэтому по сути это партизанское садоводство. Когда нас начали пугать штрафами, я начал выяснять юридическую природу огорода. Я думал, что может быть, в юридическом смысле, это может стать самовольным захватом земли, мы смотрели с юристом кадастровые карты, но выясняли, что огород не является никаким объектом строительства. Это не постройка и не машина, это не объект. Паллеты — объекты, а растения на этом слое существования остаются невидимыми.

[Лёша] Всю физическую реализацию огорода: привезенные паллеты, создание грядок из паллетов, уборку — мы мыслим как единое, художественное, партиципаторное действие, к участию в котором, на всех этапах, мы приглашали всех желающих.

[Лёша] Также мы успели провести два художественных мероприятия в огороде: совместное плетение сети для вьющихся растений и встречу с садовой партизанкой Сашей Соколовой вместе с просмотром фильма по теме. Было также одно действие, которое изначально не являлось художественным, но на данный момент мы мыслим его именно таким.

[Лёша] Мы немного обсчитались с землей, и вместо 3 тонн земли нам привезли 12 тонн, камаз. Это все было во время физической реализации огорода. И мы эту огромную гору земли раскидывали впятером ведрами и лопатами. И Когда нам позже казалось, что нас могут выгнать с территории, мы поняли, что земля не денется уже никуда.