Кино и театр

Открывающая сцена метафорична: пробка из машин, которой не видно края, люди практически не шевелятся, Гвидо протирает лобовое окно и внезапно газ начинает поступать в машину. Герой пытается привлечь внимание окружающих, стучит в окно, хочет позвать на помощь.

Однако окружающие не обращают на Гвидо никакого внимания, даже когда он отчаянно пытается выбить окна ногами.

Эта сцена превращается в своеобразную метафору невидимости режиссера: его незаметность буквально связана с угрозой смерти. Если люди вокруг не заметят его и не придут на помощь, Гвидо погибнет.

В конце фильма организуется встреча команды, работающей над новым кино, с журналистами. Они, перебивая друг друга, задают вопросы о будущем фильме, о планах в случае неудачи и так далее. Гвидо молчит, он изо всех сил пытается избежать разговора. В какой-то момент он залезает под стол, достает пистолет и застреливается. По следующим сценам понятно, что эта смерть была условной, метафорической, режиссер не погиб.

Сцена достаточно противоречивая: с одной стороны, Гвидо не знает, о чем снимать, он не может гарантировать, что его новая картина будет успешной, ничего не готово для съемок, актеры требуют сценарий, он чувствует ответственность и не может справиться с этим давлением. С другой стороны, несмотря на то, что он опасается непризнания, он решает избежать этой метафорической смерти «от зрителя» и сам берет пистолет в руки.

Таким образом, сцена в начале фильма символически связывает страх Гвидо быть незамеченным с угрозой смерти. Метафорическое самоубийство в финале также подчеркивает, что для творческой личности непризнание может ощущаться как символическая смерть. Гвидо берет инициативу в свои руки, «погибая» из-за своих сомнений и ожиданий публики, но тем самым будто избегает отвержения публикой и пытается сохранить себя как создателя.

В комнате Бартона отклеиваются обои, вероятно потому, что в гостинице очень жарко, на это не раз жалуется сосед Чарльз. Более того, герой все время борется с комарами в своем номере, что тоже указывает на духоту. Атмосфера положения сценариста такая же — духота и безвыходность.

У Финка завтра крайний срок, а он в творческом тупике, поэтому просит Одри прийти и помочь ему. После проведенной вместе ночи Бартон просыпается и убивает комара, севшего на тело Одри. Внезапно из-под девушки начинает растекаться кровь — она мертва, но непонятно, почему и из-за кого.

Тема смерти преследует главного героя. Уильям, который помогает Бартону избавиться от тела, впоследствии окажется серийным убийцей.

В конце фильма жара достигает высшей точки и превращается в пожар, будто авторы проводят параллель между местом главного героя (в Голливуде) и адом. Более того, глава компании, который нанял Бартона Финка, отказывается использовать его сценарий, при этом не разрывая с ним контракт, поэтому герой остается в ловушке — его работы не выходят в мир, но принадлежат Голливуду.

Таким образом, Бартон Финк, который ищет признания, погружается в атмосферу духоты и изоляции, отражающей его внутренний кризис. Дешевый отель, в котором отклеиваются обои и досаждают комары, подчеркивают чувство удушья и творческого тупика, в котором он находится. Тема смерти преследует его. В статье «Бартон Финк, интертекстуальность и (почти) Невыносимое богатство обзора» авторы ссылаются на критику Джека Мэтью, который сравнивает фильм с фаустовским путешествием, где Бартон Финк продает душу за работу в Голливуде и "добравшись туда, обнаруживает, что он уже в аду»[8].

Почти в самом начале фильма жена Кейдена уходит и забирает с собой дочь. Одновременно с этим режиссер получает престижный грант за недавнюю постановку, и теперь он хочет создать нечто великое, что запомнится людям. У психолога он произносит следующее:

Кейден настолько одержим мыслями о смерти, что его организм не выдерживает: у него начинаются всевозможные проблемы со здоровьем. Он ходит по врачам, принимает гору таблеток, очень быстро стареет.