ПОИСК

Внезапное, забытое многими, а некоторыми и вовсе не переживаемое прежде чувство свободы, с началом оттепели витавшее в творческих кругах повсеместно, пробудило в художниках непреодолимое желание расширять границы поиска нового личного пути, но не во внешнем мире — а прежде всего внутри себя.

Творцы, о которых пойдет речь в данном разделе, не стремились, выпятив колесом грудь, наполненную свежим постсталинском воздухом, разрушить до основания окружающую реальность, как это пытались сделать их предшественники-авангардисты; цель неофициального искусства была более личной, более тихой и камерной, однако не менее смелой, целью этой был поиск.

Изменения в советском мире порождали стремление, поддавшись этому пусть и не несущему стремглав, а лишь направляющему свободному импульсу, вырваться из привычных рамок, заглянуть за видимый мир, найти новые методы создания художественного изображения в принципе. Для нонконформистов это было время, когда страх выпасть из системы и официальной творческой среды был никчемно мал по сравнению с желанием поиска новых подходов и стилей, идущих вразрез со стандартами.

Так, в своей замкнутой, камерной манере Краснопевцев создавал нечто абсолютно новое, разрывающее с канонами соцреализма: его произведения будто бы находились вне времени, отстранялись от конкретной эпохи и идеологии. В его «метафизических натюрмортах» простые предметы — книги, кувшины, колокольчики, замершие навсегда в своем беззвучии — становятся символами всепоглощающей тишины вечности. Эти образы лишены человеческой истории и существуют в собственном, замкнутом пространстве, наполненном балансом, порядком, чистотой и покоем.

Как и Дмитрий Краснопевцев, Владимир Вейсберг стремился в своих натюрмортах уйти за пределы привычного восприятия, однако его поиск лежал в области света и цвета, в области «невидимой живописи». В его произведениях предметы превращаются в едва уловимые формы, которые словно растворяются в воздухе. Вейсберг создает эффект абсолютной гармонии и покоя, используя сложные и еле заметные невооруженным глазом градации светлых оттенков и приглушенные цвета, почти сливающиеся с белым.

Владимир Вейсберг подобно Николаю Вечтомову стремился передать на своих полотнах не физическое, а метафизическое, уходя за рамки привычных форм и очертаний. Однако, если Вейсберг создавал монохромный мир света и тишины, то Вечтомов погружался в ярко-закатные, космические пространства, насыщенные мистической символикой.

Его работы, напоминающие «окна» в потусторонние миры, наполнены текучими контрастными формами, будто вырезанными из многовековых скал древними цивилизациями, придающими картинам суровость и магическое величие.

Олег Васильев, который также экспериментирует со светом подобно Вейсбергу, через свои работы стремился выразить «поиск за пределами видимого», изучая взаимодействие преломленных лучей, пространства и времени. Однако для Васильева это исследование не было вечтомовской связью с космосом или чем-то внеземным, а скорее — личным погружением в изменчивую природу памяти, где каждый элемент, будь то свет или цвет, раскрывал ощущение присутствия в прошлом.

Васильев писал, что память для него — также участник творческого поиска, способный стирать детали, изменять или драматизировать их.